Нет, Америка не на сто процентов защищена от терроризма. И это хорошо

0

Каждый может признаться в следующем: после террористических атак в Брюсселе на прошлой неделе, после  мыслей о тех, кого мы потеряли или кто был ранен, и после того, как чувство «ой, нет, опять» прошло,  появились другие мысли. Вот мое собственное эгоистичное, но естественное беспокойство, как матери троих детей: должны ли мы отменить поездку в Европу этим летом?

В течение почти 15 лет, прошедших с 9 сентября 2001 года вопросы, с которыми я имела дело и  в семье и в кругу друзей менялись, но никогда не прекращались.  Надо ли купить пистолет? (Только с обучением для принятия  мер безопасности у себя дома? И, конечно же, не для борьбы с исламскими террористами).  Является ли Таймс-сквер безопасной в новогоднюю ночь? (Как и в любой массовке, вы должны сохранять бдительность, но здесь забота о безопасности должна быть на особенно высоком уровне). Или вот мой личный трудный вопрос, потому что он сочетает в себе родительские страхи с ликвидацией последствий стихийных бедствий.  Является ли университет в Тулейне хорошим учебным заведением после того, как там прошел ураган Катрина? (Да, я понимаю, что им было трудно несколько месяцев, но ваш ребенок должен все-таки куда-то поступать).

Все эти запросы об окружающем нас в мире беспределе сводятся к следующему: в безопасности ли моя семья? Ответ одновременно простой и приносящий облегчение: нет, не совсем. Америка была построена уязвимой, и слава Богу за это.

Потоки людей и товаров, транспортные перемещения за пределами и внутри городов, скопления масс народа, все, что делает нашу жизнь осмысленной, даже собрание в маленькой церкви на Fenway Park, во всем этом с самого начала заложен риск. Наша система (федеральное правительство с его ограниченными возможностями, мэры, надзирающие за департаментами полиции, губернаторы, руководящие Национальной гвардией) не была создана так, чтобы иметь идеальную защиту против всех мыслимых угроз. Каждый день более 2 миллионов пассажиров садятся на борт самолетов в аэропортах США. Движение товаров и услуг, где все, от авиабилетов до продуктов, можно приобрести с помощью нескольких щелчков мыши,  это наша характерная черта. Мы купили себе частично безопасность  в обмен за удобства. И в нашей Америке иногда бывают «монстры под кроватью».

В первые годы после 9 сентября специалисты безопасности представили миру изображение Америки, которая никогда не существовала, это было видение на основе неизвестно кем придуманного представления о том, что наша страна была неуязвима и в ней полностью отсутствовали какие-либо опасности до того, как террористы нанесли удар. Шок от такого масштабного нападения на гражданских лиц на родной земле вызвал у большей части общества коллективную амнезию, провал памяти, как будто наша страна никогда раньше не сталкивалась с бедой раньше, в том числе более опасной, чем Аль-Каида. Президент Джордж Буш предложил эту идею  Конгрессу и американскому народу, когда он сказал в своей речи всего через несколько дней после 9 сентября, что нападения были чем-то чего «никогда» раньше не было и что он считает, что у нации есть ответ, который сможет предотвратить, чтобы такое никогда больше не повторилось. То есть, если бы мы занимались защитой страны более упорно и закупили побольше разных полезных штучек для обеспечения безопасности, Америка могла бы свести свою уязвимость к нулю. Ничего подобного.

Угрозы меняются постоянно, и все же наши политики предполагают, что брешь в обороне может быть просто из-за отсутствия ресурсов, из-за недостаточной преданности своей работе персонала или недостаточной компетенции. Иногда это правда. Но в основном мы уязвимы потому, что мы сами захотели быть уязвимыми; потому что мы приняли как основу, по крайней мере, косвенно, что некоторый риск является допустимым. Государство, которое может остановить каждого смертника до единого не может быть свободным или, давайте смотреть правде в глаза, не может быть государством, жить в котором вам будет доставлять удовольствие.

Мы просто никогда не достигнем максимального уровня обороны. Вне зависимости от политической принадлежности, американцы не потерпят задержек или появление массового транспорта, в котором будут проверять все личные вещи и  постоянно прощупывать с ног до головы при личных досмотрах. После бомб на Бостонском марафоне в 2013 году многие задавались вопросом, как сделать забег безопасным в следующем году. Усиление полиции принесет пользу, например, но по-настоящему безопасный способ провести марафон – вообще не проводить его. В таком случае получается, что мы сами согласны идти на риск, но не из-за того, что  мы выполняем какие-то свои обязанности недостаточно хорошо и противник может воспользоваться нашими промахами.

Независимо от того, какие обещания сделаны в ходе предвыборной кампании, терроризм никогда не будет побежден. Не существует идеологии, видеонаблюдения,  стены, которые  стопроцентно остановят 24-летнего персонажа от радикализации через Интернет, получения доступа к оружию и возможности стрелять по «мягким целям». Мы должны признаться себе, что мы часто колеблемся между крайностями или спрятать голову в песок или потерять ее полностью.

Это не означает, что мы должны опустить руки и надеяться на лучшее. Наше чувство страха реально. Да, число связанных с оружием смертей (огнестрельное оружие ответственно более чем за тридцать тысяч американских смертей в год) намного превосходит любое насилие в нашей стране, связанное с терроризмом. Шанс умереть в результате теракта 1 на20 миллионов, именно поэтому президент Обама говорит, что исламское государство не является экзистенциальной угрозой. Но этот тезис не очень помогает нервничающим и беспокоящимся, просто потому, что терроризм заставляет их чувствовать себя напуганными и терроризированными. Если этот 1 из 20 млн мой ребенок, это экзистенциальная угроза для меня.

Тем не менее, мы все еще живем, часто с радостью, в мире, полном насилия и оружия. И пьяных водителей. И  болезней. Мы умоляем правительство выделить как можно больше ресурсов, чтобы минимизировать эти риски. После того, как мы пересиливаем наши страхи, обращение к правительству становится наиболее рациональным подходом к вопросу о террористическом насилии.

Принятие этих уязвимостей как данность означает, что наша безопасность может быть измерена и оценена исходя из трех основных положений: насколько хорошо мы минимизировали наши риски, насколько максимально мы улучшили нашу оборону и насколько хорошо мы поддерживаем наш дух.

Сведение к минимуму риска включает в себя сбор разведданных, уничтожение террористических ячеек за рубежом (с помощью ударов беспилотников и полицейских зачисток), дипломатические усилия и уголовное преследование террористов. Разумно было бы обсудить, какую часть этой борьбы мы должны возложить на каждого из нас, но риск будет оставаться до тех пор, пока наши враги занимаются подготовкой терактов.

Максимальное улучшение нашей обороны включает в себя оформление виз и пограничный контроль, содействие в подготовке оборудования и обучения персонала для адекватного ответа, а также укрепление так называемых «мягких целей» в максимально возможной степени. Группа полицейских, несущих службу на переполненном движением мосту, может выглядеть театрально, но цель состоит в том,  чтобы иметь защиту, которая могла бы сделать нападение менее вероятным.

И, наконец, – и это самое существенное, – мы должны поддерживать наш дух. Тех, кто бросает вызов ксенофобии и исламофобии, часто высмеивают как чрезмерно «политически корректных». Если это означает, что вы за улучшение безопасности, то такую «политкорректность» можно принять себе на вооружение. В ходе истории Америки единственный атрибут помимо географии, который сделал нас более безопасным обществом, является наша способность поглощать, интегрировать и ассимилировать общины, которые приходят к нашей нации и называют ее своим домом. Это эксперимент, который нам не всегда нравится, но это одна из тех вещей, которая ставит нас на более прочное основание, чем наших европейских союзников. И если мы отойдем от этой традиции, это приведет нас к гораздо более опасному обороту событий, чем та ситуация, в которой мы находимся сегодня.

Если атрибуты нашей внутренней безопасности звучат знакомо (снижение рисков, строительство обороны,  поддержка духа), это потому, что мы практикуем их каждый день у себя дома. Мы запираем двери, носим шлемы и держим огнетушитель на кухне,  но мы не устраняемся от приготовления пищи на плите. Всякое бывает на родной земле. Мы должны требовать многого от нашего правительства, чтобы сделать нашу жизнь как можно более безопасной. Но мы должны также признать, что уязвимость не всегда неудача.

Комментариев нет. Войдите чтобы оcтавить комментарий.

Добавить комментарий

 
 
Наверх