Признавая злодеяния США за рубежом, Обама незаметно переосмысливает природу американской внешней политики

0

Макс Фишер

ВАШИНГТОН — Было бы неожиданностью услышать от президента любой страны признание предосудительной роли его государства в судьбе другого, однако для Барака Обамы это почти вошло в привычку: в последний год пребывания в должности президента он не раз признавал злодеяния, совершённые в прошлом его страной в государствах, в которых он за это время побывал с визитом.  

К примеру, на этой неделе — это проводившаяся ЦРУ бомбардировка Лаоса и военная помощь, опустошившие страну во время войны во Вьетнаме. Несмотря на то, что Обама не стал приносить извинения, по его словам, он «признал страдания и жертвы всех сторон этого конфликта». 

Подобным образом в этом году, акцентируя внимание на примирении, Обама затрагивал тему внешнеполитических промахов Америки на Кубе, в Аргентине, Вьетнаме и Японии, всякий раз обращаясь к тем событиям прошлого, которые и сегодня воспринимаются остро. В отличие от Обамы, его предшественник в Белом доме от Демократической партии, Билл Клинтон, приносил извинения дважды: он признал поддержку ЦРУ террора в отношении противников режима во время гражданской войны в Гватемале, а также причастность США к перевороту в Иране в 1953 году.

Серия речей Обамы, в которых он пересматривает проблемные моменты истории, отражает нетривиальные составляющие его политического мировоззрения. Она вписывается в общую картину примирения с бывшими врагами, такими как Куба и Мьянма, утверждает веру президента в необходимость заниматься самоанализом и отпускать прошлое, подчёркивает его взгляд на суть американской политики, согласно которому страна не всегда боролась за мир и добро на земле.   

Белый дом стремится не привлекать внимания к такой практике. Кабинет всё ещё ощущает на себе последствия обвинений со стороны консерваторов в «извинениях за Америку», когда Обама, будучи в Египте и Франции в 2009 году, критически отозвался о своём предшественнике-республиканце.

Сьюзан Райс, советник президента по вопросам национальной безопасности на недавно состоявшемся брифинге с журналистами сказала: «Отличительной чертой государственной службы президента Обамы является обращение к нашей истории, её принятие». Эта история включает «несостыковки» с «чрезмерно положительной» ролью Соединённых Штатов в мире, говорит Райс. «Когда они есть, мы должны признавать это». Она добавляет, что такое поведение «служит нашим интересам и помогает в отношениях с другими странами преодолевать прошлые обиды».

Дженнифер Линд, профессор Дартмутского колледжа и автор книги «Извините, государства: извинения в сфере международных отношений», считает, что помимо создания приятных эмоций заявления президента также несут и другую функцию.

Например, в марте Обама заявил кубинцам, что когда-то США пытались «установить контроль над Кубой» и обращались с островом, как с «чем-то взрывоопасным». Путём подразумеваемого неприятия прошлой модели поведения Обама даёт понять, что не повторит этого. Открываясь для критики дома, он демонстрирует готовность идти на жертвы ради улучшения международных отношений.    

В Хиросиме в мае он напомнил о той боли, которую вызвали атомные бомбы. Этот жест сказал больше, чем беспокойство Обамы относительно вопроса ядерного вооружения. Он сигнализирует о том, что Вашингтону понятны стремления Японии и что правительство приложит усилия, чтобы их учитывать: как в данном случае, когда визит президента грозил ответной реакцией на родине. Это должно было убедить Токио в том, что он может рассчитывать на поддержку Америки, скажем, в случае военно-морских конфликтов с Китаем. 

Профессор Линд подчёркивает, что в репликах Обамы не содержится извинений. Не без основания говорят о противоречивости его заявлений. Скорее, его речи возвращают к старой проблеме различных подходов национальных политиков к природе американской мощи. «Это возвращает нас к вопросу о национальном самосознании», — говорит Линд. Одни американцы, включая Обаму, делают ставку на такие идеалы демократии, как скромность и самокритичность. Другие же верят, что сила Америки берёт начало в единении, восхвалении добрых дел и демонстрации могущества.

«Демократии должны иметь смелость признавать несоответствие идеалам, которые они отстаивают», — сказал Обама, в марте будучи в Аргентине, сославшись на военный переворот 1976 года, который был молчаливо одобрен США. «Соединённые Штаты с оглядкой на здесь случившееся должны в том числе поразмышлять над своим нынешними курсом и собственным прошлым». Критиков беспокоит то, что заявления Обамы подрывают авторитет борца за добро на земле, который, считается, присущ Америке – образ, который, по их мнению, находится в центре американского самосознания и политики.

Джереми Шапиро, возглавляющий исследования в Европейском совете по международным отношениям, говорит, что эта идея, хотя и широко распространённая в США, является чем-то вроде заблуждения. Только американцы верят, что США по природе своей благодетели; во всём остальном мире люди воспринимают это утверждение не только как ложное, но ещё и опасное. «Расхождение в том, как роль США видится за границей и здесь – одна из громадных проблем американской внешней политики», — говорит Шапиро. «Это – образ, который создался о себе у американцев, но совсем не поддерживается даже их союзниками».

Такое представление о себе развивалось в течение прошлого столетия как способ преодолеть географическую обособленность страны. Когда американские президенты искали поддержку внутри страны в участии в отдалённых конфликтах – со времён Первой Мировой войны до гражданской войны в Ливии в 2011 году, – им «всегда приходилось подкреплять свои шаги во внешней политике куда более мощным нравственным посылом, чем другим странам», — говорит Шапиро.

После Второй Мировой войны и десятилетий вторжений в иностранные государства времён холодной войны образ Америки, добродетельной по своей природе, укоренился в американском самосознании. Такой настрой не позволял президентам признавать ошибки прошлого или искать компромиссы в рамках текущего политического курса. Зарубежные страны стали ассоциировать морализаторство Америки с её крупнейшими промахами на международной арене, например, с вторжением в Ирак в 2003 году или с её нежеланием идти навстречу даже своим союзникам.

Обама ломает сложившуюся практику. Когда он наталкивает на мысль, что США приносили беды другим странам и что даже совершали ошибки, образ страны начинает соответствовать действительному восприятию Америки остальным миром. Сторонники такого подхода видят в нём послание другим государствам, что Вашингтон услышит их переживания и даже пойдёт на уступки, что должно вдохновить как союзников, так и врагов подкреплять дружественные отношения с Америкой политическим сотрудничеством.  

За примирительными речами Обамы могут стоять и личные мотивы. Ещё до того как стать президентом, он указывал на всю важность принятия болезненного опыта прошлого, часто возвращаясь к излюбленному высказыванию Уильяма Фолкнера: «Прошлое не мертво. Оно даже не прошлое». Обращаясь к разнообразным проблемам — от расового диалога до конфликтов за рубежом – он постоянно заявлял, что для достижения прогресса в сегодняшних делах сначала необходимо оправиться от травм прошлого. «Мы взяли на себя ответственность преодолеть прошлое честно и открыто», — сказал он, перефразировав Фолкнера, будучи в Буэнос-Айресе в марте. «То, что произошло здесь, в Аргентине, могло случиться где-либо ещё, и оно не остаётся единственно в прошлом».

 

 

Комментариев нет. Войдите чтобы оcтавить комментарий.

Добавить комментарий

 
 
Наверх