Трамп, Путин и новая Холодная война. Часть 2

0

Примечательно, что администрация Обамы узнала о хакерской операции только в начале лета, через девять месяцев после того как ФБР впервые обратилось в Департамент национальной безопасности по поводу взлома, и в дальнейшем не хотела принимать жёстких мер из-за опасений, что её действия будут считаться предвзятыми. Лидеры Пентагона, Госдепа и разведки встречались летом, но их внимание было направлено на защиту избирательных комиссий и избирательных систем против взлома в день выборов.

Это озлобило внутренний круг Клинтон. «Мы понимаем, что их связывало, – сказал один из старших советников Клинтон. – Но что, если Обама пошёл в Овальный кабинет или Восточный зал и сказал: «Я обращаюсь к вам этим вечером чтобы сообщить, что США находятся под атакой. Российское правительство на самом высшем уровне пытается повлиять на самую главную нашу ценность, на демократию, и я не позволю этому случиться». Большинство американцев присели бы и подумали. Я считаю, что у нас нет права кого-либо винить по поводу результатов этих выборов, но по мне это странно, запутанно, трудно понять почему в Белом доме не подняли тревогу».

Окружение Обамы, которое критиковало команду Клинтон за провал во вроде бы удачных для неё штатах Висконсин, Мичиган и Пенсильвания, настаивает, что Белый дом поступил как положено. «Что мы могли сделать? – сказал Бенджамин Родс. – Мы сказали, что они это делали, так что у всех были основания знать, что весь материал в «Викиликс» и фальшивые новости были связаны с Россией. Мы ничем не могли остановить электронные письма или фальшивки… Всё, что мы могли, это разоблачить их».

В сентябре прошлого года на встрече «Большой двадцатки» в Китае Обама предъявил Путину претензии по поводу хакерских атак, сказав, чтобы он «завязывал», и, кроме того, держался подальше от выборов в ноябре, или готовился к «серьёзным последствиям». Путин ни отверг, ни подтвердил причастность к попыткам взлома, но ответил, что США долго финансирует СМИ и общественные группы, которые вмешиваются в дела России.

В октябре, когда доказательств происков России стало больше, высшие чины национальной безопасности встретились, чтобы обсудить план ответных действий. Предложения включали в себя распространение компрометирующей информации о российских официальных лицах, включая данные об их банковских счетах, или кибероперациях, управляемых из Москвы. Госсекретарь Джон Керри высказывал сомнения по поводу того, что эти планы могут подорвать дипломатические усилия привлечь Россию к сотрудничеству с Западом по поводу Сирии. Усилия эти так и не принесли результата. В конце концов, представители органов безопасности единодушно согласились осуществить задуманное: администрация 7 октября выпустила заявление о том, что уверена в хакерских атаках России на Департамент национальной безопасности. Администрация не хотела перегибать палку в политическом смысле и поддержать послание Трампа о подстроенных выборах.

Белый дом следил за сигналами о том, что российская разведка перешла то, что один высокопоставленный сотрудник национальной обороны назвал «линией между скрытым влиянием и открытым вмешательством в подсчёт голосов», и не нашёл этому доказательств. На тот момент Клинтон вела в предвыборной гонке, что, по словам официальных лиц, повлияло на решение Обамы не отвечать слишком агрессивно. «Если бы мы дали очень сильный ответ, это на самом деле помогло бы признать выборы недействительными».

Это чувство предосторожности осталось и в переходном периоде, когда Обама собирался передать власть в положенном порядке. Госсекретарь Керри предложил создать независимую двухпартийную группу для расследования российского вмешательства в выборы. Она должна была быть построена по образцу комиссии по расследованию терактов 11 сентября 2001 года, органа, состоящего из пяти республиканцев и пяти демократов, которые опросили более 1200 человек. По словам двух крупных официальных деятелей, Обама рассмотрел предложение Керри, но категорически отверг его, отчасти потому, что считал, что республиканцы в Конгрессе будут рассматривать это как партийное задание. Один из помощников, которому понравилась эта идея, сказал: «Это раскачало бы лодку, осложняя Трампу остановить её. Теперь сделать это намного труднее».

Во время переходного периода представители администрации Обамы слышали, что Трамп был в некоторой мере, зависим от России или обязан ей. «Русские вложились в людей не зная чем это кончится, – сказал один высокопоставленный чиновник администрации. – Тем не менее, они получили рычаги влияния на этих людей». Никаких логичных подтверждений этим подозрениям в отношение Трампа до сих пор не появилось. Другой представитель администрации сказал, что во время передачи власти тайные агенты представили данные о множестве контактов сотрудников Трампа и россиян, которые, впрочем, никак не были связаны с помощью или координацией вмешательства в выборы. «У нас не было ясной информации – я в этом уверен – о пособничестве», – сказал чиновник. Вопрос, тем не менее, остаётся открытым и, скорее всего, станет главным при расследовании Конгресса.

Ко дню инаугурации, 20 января, свидетельства о широкомасштабной российской операции привели к созданию объединённого отряда из сотрудников ЦРУ, ФБР, Национального агентства безопасности и отдела финансовых преступлений Государственного казначейства. Три сенатских комитета, включая Комитет по делам разведки, начали сбор информации. Некоторые демократы беспокоятся, что администрация Трампа будет пытаться помешать этому расследованию. Хотя сенаторы Комитета по делам разведки не могут раскрыть секретную информацию, они могут дать намёк. Три недели спустя после выборов Рон Вайден, демократ из Орегона, и шесть других членов комитета отправили открытое письмо Обаме заявив: «Мы считаем, что существует дополнительная информация по поводу российского правительства и выборов в США, которая должна быть рассекречена и представлена публике». На слушаниях в январе Вайден развил тему. Опрашивая Джеймса Коми, директора ФБР, Вайден цитировал сообщения прессы о том, что некоторые сотрудники Трампа имеют связи с россиянами, которые близки Путину. Вайден спрашивал будет ли Коми рассекречивать информацию по этому поводу и «представить её американскому народу». Коми сказал: «Я не могу говорить об этом». Опрос Вайдена достиг своей цели.

Позже в интервью Вайден сказал: «Мои усиливающиеся подозрения показывают, что гриф секретности используется больше в целях политической, а не национальной безопасности. Мы хотели раскрыть это до того, как новая администрация заступит на пост. Я не помню, чтобы семь сенаторов объединились для запроса о рассекречивании». На вопрос подозревает ли он что существовали недопустимые связи между кампанией Трампа и интересами России, Вайден ответил: «Я не буду комментировать это, – не став раскрывать секретную информацию. – Но я могу сказать, что продолжаю верить уже на протяжение многих месяцев, что снять секретность можно с многих документов». Он добавил: «Когда иностранная власть пересекается с американскими организациями, вы не говорите: «Ой, да тут только бизнес», и не оставляете этот факт без внимания. Это историческая необходимость». После ознакомления с секретными документами Марк Уорнер из Вирджинии, высокопоставленный демократ из сенатского Комитета по делам разведки сказал по поводу расследования в отношение России: «Это вполне может оказаться самым главным делом в моей публичной деятельности».

За две недели до инаугурации офицеры разведки проинформировали Обаму и Трампа о досье, содержащем непроверенные версии, составленные Кристофером Стили, бывшим офицером британской разведки. Тридцать пять страниц досье, включающих в себя заявления о поведении Трампа во время поездки в Москву в 2013 году, были проданы разным средствам массовой информации исследователями, бывшими в оппозиции кандидатуре Трампа. Из материалов досье следовало, что у России имеется материал по поводу финансовых и личных дел Трампа, который может использоваться как компромат. В них говорится, что русские «выращивали, поддерживали и консультировали Трампа» годами. По словам бывших и действующих правительственных деятелей, интимные детали в досье породили скептицизм среди некоторых сотрудников разведки, которые, по словам одного из них, назвали данные слишком «тупыми», чтобы представлять их президенту. Но по прошествии нескольких недель они подтвердили несколько не слишком сильных обвинений по поводу общения с иностранцами. «Они продолжают выуживать данные из досье, и по большому счёту вытащили уже много», – сказал представитель разведки. Некоторые официальные лица считают, что одной из причин, по которой русские собрали информацию о Трампе во время его поездки в 2013 году, были его встречи, с российскими олигархами, которые могли выводить деньги за рубеж, явный знак нелояльности в глазах Путина.

Трамп назвал досье фальшивкой. Пресс-секретарь Путина назвал его «бульварным чтивом». Но прежде чем досье стало доступным публично, сенатор Джон МакКейн передал его в ФБР. Затем один из его коллег сказал, что оно должно стать частью расследованию в отношение Трампа. Ричард Бёрр, республиканец из Северной Каролины и председатель сенатского Комитета по делам разведки, призвал расследовать «везде где велит разведка».

Для многих сотрудников разведки взлом почтовых ящиков является частью более крупной и более опасной картины: желания Путина нарушить спокойствие в Америке и подорвать западные союзы – дипломатические, финансовые и военные – созданные в послевоенное время.

Незадолго до того, как покинуть Белый дом, Бенджамин Родс сказал, что администрация Обамы была уверена, что Путин перешёл в «агрессивный режим поверх границ того, что он считает своей сферой влияния», делая ставку на «развал» Евросоюза, дестабилизацию НАТО и беспокойство своего главного раздражителя – США. Родс сказал: «В новой фазе, в которой мы сейчас находимся, русские заняли наступательную позицию, которая угрожает всему международному порядку». Саманта Пауэр выступила с похожим предостережением незадолго до ухода с поста представителя в ООН. Россия, по её словам, «предпринимает шаги по ослаблению верного порядка, который приносил нам благо в течение 70 лет».

В течение почти 20 лет американо-российские отношения были где-то между натянутыми и скверными. Хотя оба государства достигли соглашения по некоторым вопросам, включая торговлю и контроль за вооружениями, общая картина мрачная. Многие российские и американские политические эксперты больше не гнушаются использовать фразы типа «вторая Холодная война».

Уровень напряжённости тревожит опытных людей по обе стороны. «То, что мы сейчас имеем, это сильный лидер относительно слабого государства, действующий против слабого лидера относительно сильного государства, – сказал генерал Ричард Ширрефф, бывший заместитель верховного главнокомандующего НАТО. – И этот сильный лидер – Путин. Он пока выигрывает». Ширрефф говорит, что вывод войск НАТО из Европы был встречен проявлением российской агрессии и значительным сосредоточением войск вблизи балтийских государств, включая авианосную группу, дислоцированную в Балтийском море, широкое размещение баллистических ракет «Искандер-М», способных нести ядерный заряд и противокорабельных ракет. Кремль, в свою очередь, видит размещение войск НАТО у своих границ как провокацию и указывает на размещение новых ракетно-оборонных комплексов наземного базирования в городе Девеселу в Румынии.

Роберт Гейтс, министр обороны во время правления Джорджа Буша и Обамы, описывает отношения между Обамой и Путиным как «отравленные» и видит в этом некоторую долю вины Обамы. По его мнению, отношение к России как к «региональной силе», как это делал Обама, было «равносильно признанию Исламского государства юниорской сборной». «Я думаю, что перед новой администрацией стоит большая задача по остановке падения по спирали американо-российских отношений одновременно со сдерживанием путинской агрессии и обыкновенного бандитизма, – говорит Гейтс. – «Каждый раз, когда НАТО или Россия делают ход около российских границ, следует ответ. Чем это закончится? Поэтому необходимо остановить это падение по спирали. Дилемма в том, как сделать это, не присуждая Путину победу в большом масштабе».

Москва тоже встревожена. Дмитрий Тренин, политический и военный аналитик с большими связями из московского «Карнеги центра», говорит, что в начале осени перед победой Трампа «мы были на курсе «кинетического» столкновения в Сирии». Он сказал, что Кремль ожидал, что в случае победы Клинтон она провела бы военную операцию в Сирии, возможно с организацией бесполётных зон, провоцируя повстанцев сбивать российские самолёты, и «дать русским снова почувствовать себя в Афганистане». Он добавил: «Потом воображение меня покинуло».

Не одно поколение чувствует эту вражду, считает Сергей Рогов, проректор по учёной части Института США и Канады в Москве. «Я провёл много лет в окопах первой Холодной войны и не хочу умереть в окопах второй, – говорит Рогов. – Мы вернулись в 1983 год, и я не хочу помолодеть на 34 года таким образом. Страшно».

Комментариев нет. Войдите чтобы оcтавить комментарий.

Добавить комментарий

 
 
Наверх