Трамп, Путин и новая Холодная война. Часть 3

0

Обида Путина на Запад и его соответствующие амбиции построить антизападный консерватизм происходят от его опыта упадка и краха – не от коммунистической идеологии, которая никогда не владела умами его поколения, но, скорее, от русской мощи и гордости. Путин, родившийся в 1952 году, вырос в Ленинграде, который во время Второй мировой войны в течение 930 дней находился в блокаде, организованной нацистскими войсками, при этом город вымирал от голода. Его отец был тяжело ранен в войну. Путин поступил на службу в КГБ в 1975 году, когда ему было 23 года, а затем был отправлен в Восточную Германию.

Назначенный на пост в одном и самых мрачных государств советского блока, Путин полностью упустил чувство пробуждения и возможности, которые давала Перестройка. Он только понимал, что в стране усиливается безалаберность. В момент падения Берлинской стены в ноябре 1989 он был в подвале советского дипломатического представительства в Дрездене, где запихивал в печь секретные документы. Когда возникла угроза прорыва толпы немцев в здание, сотрудники позвонили в Москву за помощью, но по словам Путина, Москва хранила молчание.

Путин вернулся в Россию, где витал дух постимперского упадка. Запад больше не боялся советской власти. Восточная и Центральная Европа вышли из-под контроля Москвы. А пятнадцать советских республик пошли своим путём. Империя, созданная Екатериной Великой и Иосифом Сталиным, распалась.

В Москве западные журналисты могли попасть на разваливающиеся ядерные пусковые площадки, некогда секретные подземные бункеры и полупустые лагеря для преступников. Самые суровые комиссары Советского Союза, лидеры КГБ, армии и Коммунистической партии предприняли неудачную попытку контрреволюционного государственного переворота в августе 1991 и были упрятаны в знаменитую тюрьму «Матросская тишина». Другие высокопоставленные лоялисты, отказавшиеся принять новый порядок, расправились сами с собой. Глава Министерства внутренних дел, зная, что его скоро арестуют, написал предсмертную записку («Я прожил жизнь честно»), застрелил жену, вставил дуло пистолета в рот и нажал на спусковой крючок.

Жителям Запада, оказавшимся среди триумфализма в связи с окончанием Холодной войны, было проще заметить новые свободы, чем новые страхи, которые овладели миллионами россиян. Падение империи означало потерю двух миллионов квадратных миль территории, куска больше Индии. Десятки миллионов этнических русских почувствовали себя за бортом. Наряду с вновь приобретённой свободой слова, передвижения, религии и собраний явно ощущалось чувство дезориентации, унижения и дрейфа.

В своих речах и интервью Путин редко упоминает чувство свободы после падения коммунизма и Советского Союза. Он вспоминает девяностые как период неудержимого хаоса, в котором западные партнёры пытались получить свою выгоду, требуя, чтобы Россия проглотила всё, от расширения НАТО на восток до вторжения натовских союзников-славян в Югославию. Это простая история, которая игнорирует упорные факты. Запад пригласил Россию в Большую восьмёрку. Насилие на Балканах было самым жестоким в Европе с момента окончания Второй мировой войны и без интервенции могло поползти дальше. А российские опасения по поводу безопасности не ограничивались расширением НАТО: Польша, Чехословакия и другие страны региона не были не состоянии защитить себя и нуждались в помощи.

«Мне казалось несправедливым, если это слово можно использовать в геополитике, что жителей Центральной Европы опять поставили под удар, – сказал Строб Талбот, ведущий советник Клинтона по России и её региону. – Сказать им, что им придётся жить в опасности из-за того, что чувства России будут оскорблены, и трястись от страха, было бы неадекватным заявлением». Тем не менее, американские политики беспокоились как перестройка экономики и процессов обеспечения безопасности в Европе повлияет на павшую власть и вероятного партнёра. Клинтон и его советники были в курсе что реакционные политические силы в России, так называемая красно-коричневая коалиция упорных коммунистов и возрождающихся националистов, рассматривали США как эксплуататора и триумфалиста, и надеялись получить контроль над страной.

В 1996 во время встречи в Москве Клинтон вышел на утреннюю пробежку с Талботом на Воробьёвых горах, неподалёку от МГУ. Клинтон знал Талбота со студенческих времён в Оксфорде, поэтому он поведал ему свои опасения. Он не сожалел о расширении НАТО или, по крайней мере, разгрому сербских войск в Боснии. Но он знал, что делал политическую жизнь Ельцина мучительной тяжёлой.

«Мы скажем старику Борису: «Окей, так, вот что тебе теперь надо сделать: вот ещё немного дерьма тебе в лицо», – сказал Клинтон Талботу во время пробежки. – И ему это было трудно, учитывая, с чем ему предстояло столкнуться и с кем иметь дело».

Перед этим Ельцин вызывал Талбота. «Мне не нравится когда США выставляют напоказ своё превосходство, – сказал он Талботу. – Трудности России временные, и не только потому, что у нас есть ядерное оружие, но потому, что у нас есть и экономика, культура, сила духа. Всё это создаёт законные безусловные основания для равного отношения. Россия снова воспрянет! Я повторяю: Россия снова воспрянет».

Когда начались выборы 1996 года, рейтинг Ельцина исчислялся однозначными цифрами. Большая часть страны считала его ответственным за экономические меры, которые, как казалось, помогли только приближённым к Кремлю. Для миллионов реформы, включая Шоковую терапию, продвинутую западными советниками и политиками, означали прекращение оказания элементарных услуг, гиперинфляцию, коррупцию, клептократическую приватизацию и экономический кризис соразмерный с Великой депрессией. Большинство россиян винило не разрушение старой системы, но коррупцию новой. Демократию было принято называть дерьмократией. Ельцин, получавший поддержку как олигархов, так и Международного валютного фонда, с трудом вырвал победу из рук коммунистов, но он продолжал сильно пить, несмотря на неоднократные сердечные приступы и в последние годы у власти представлял горькое зрелище.

Накануне нового 2000 года, Ельцин появился на национальном телевидении, сидя перед новогодней ёлкой. Выглядя массивно и устало, он сказал, что покидает свой пост. «Я хочу попросить прощения. За то, что не все наши с вами мечты сбылись, – сказал он. – За то, что я не оправдал некоторых надежд тех людей, которые верили, что мы одним махом, одним рывком, одним взмахом сможем перепрыгнуть из серого, застойного тоталитарного прошлого в светлое, богатое, цивилизованное будущее. Я сам в это верил».

Человек, который победил путч восемь лет назад, больше не имел ни сил оставаться на посту, ни политического видения для продолжения дела. «Я сделал всё, что мог, сказал он. – Мне на смену приходит новое поколение (поколение тех, кто может сделать больше и лучше)». Этим он назначил своим преемником Путина, относительно малоизвестного агента разведки, который получал звание за званием из-за того, что показал себя дисциплинированным, практичным, и прежде всего лояльным руководству.

Одним из первых указов Путина было предоставление Ельцину защиты от возможных преследований. Затем он взялся за стабилизацию положения в стране и встал на путь традиционной российской автократии. «Когда Ельцин начал сдавать, старая система переконсолидировалась и Путин заверши эту регрессию, – сказал Андрей Козырев, министр иностранных дел с 1990 по 1996 год. – Фундаментальной проблемой была неспособность завершить экономические и политические реформы, и мы скатились назад до конфронтации с Западом и НАТО.

Путин показал своё недоверие открытой системе практически немедленно. Он видел государство, которое едва могло функционировать, и он начал восстанавливать его авторитет единственным известным ему способом: вручную, начиная сверху. Он заменил свободную анархию ельцинского правления более систематизированным подходом, убирая или объединяясь с олигархами девяностых и создавая касту коррумпированных сатрапов, лояльных ему – организацию, известную как «Кремлёвский кооператив». Любой аспект политической жизни страны, включая СМИ, контролировалось построенной им вертикалью власти. Когда Ельцин был у руля, частные телеканалы типа НТВ, передавали репортажи об ужасной войне в Чечне и даже высмеивали Ельцина и других кремлёвских лидеров в кукольном шоу «Куклы». НТВ, которое принадлежало олигарху Владимиру Гусинскому, казалось прощупывало Путина, передавая дискуссии о коррупции и нарушениях прав человека. В «Куклах» появилась новая марионетка, изображающая нового президента. Путин был не в восторге. Через пять месяцев после вхождения во власть, он отправил отряд МВД на захват офиса Гусинского. К 2001 году Гусинского вынудили передать НТВ более послушным владельцам, и он покинул страну. После этого телевидение оказалось под полным федеральным контролем.

Путин в первые несколько лет своего правления был относительно внимателен к Западу. Он был первым иностранным лидером, позвонившим Джорджу Бушу после падения башен Всемирного торгового центра. Когда он говорил в Бундестаге в том же месяце, он обращался к его членам на немецком, на языке, на котором он говорил, будучи агентом КГБ в Дрездене. Он даже подумывал о членстве России в НАТО.

Американское вторжение в Ирак, которое Путин оценил негативно, обозначило смену в его мышлении. Буш немного продвинулся в общении с ним по двухсторонним вопросам типа роста ядерных вооружений, но к 2007 году Путин оказался глубоко разочарован и стал чувствовать, что Запад относится к России как к вассалу. Роберт Гейтс вспоминает конференцию по безопасности в 2007 году в Мюнхене, на которой Путин гневно обвинил США в том, что они «перешли свои национальные границы во всех областях», и что расширение НАТО направлено против российских интересов. «Люди считали, что этот выпад единичный, – сказал Гейтс. – Но это оказалось прелюдией».

Для Путина это была история несбывшихся надежд и неудач. Он стал считать, что, неважно до какой степени он мог пытаться быть сговорчивым, западные власти – прежде всего США – имели устойчивое нежелание обходиться с Россией как с полноценным партнёром и уважаемым членом международного порядка. Он знал, что падение коммунизма и советской власти оставило вакуум, отсутствие национальной идеи, которая должна была заменить марксизм-ленинизм. Когда Путин снова стал президентом в 2012 году, он почувствовал необходимость в создании российской идеологии им самим, и сделал ставку на настроения, которые глубоко находятся в российской культуре: национализм, ксенофобия и социальный консерватизм. Когда спустя четыре года Путин принял законы против гомосексуализма, он сыграл на нарушении консервативных предубеждений, царивших в советское время, которые были присущи не ориентированным на Запад интеллектуалам и городскому среднему классу, а миллионам других граждан.

Путин был очень удивлён либеральному оскорблению, выраженному администрацией Обамы и другими западными правительствами. Эта конфронтация была позицией, средством укрепления его авторитета в стране с помощью оскорбления ограниченного, постоянного напуганного российского государства. Хотя Путин вырос в эпоху советского атеизма, он, тем не менее, осуждал неверующих американцев и европейцев в «отступлении от своих корней, включая христианские ценности, которые составляют основу западной цивилизации». Он настаивал, что его консерватизм «предотвращает движение назад и вперёд в хаотической темноте и возврат в примитивное состояние».

Его предупредили о поддержке администрацией Обамы восстаний в Тунисе и Египте. И он был взбешён возглавленным США свержением режима Муаммара Каддафи. В начале 2011 года, когда ливийцы воевали с Каддафи, Путин официально не был у власти, находясь на посту премьер-министра. Его протеже Дмитрий Медведев был президентом, и он принял критическое решение не накладывать вето на инициированную США резолюцию Совета безопасности ООН в пользу военной операции в Ливии. Во время публичного спора Путин осудил решение, сравнив резолюцию с «средневековым призывом к Крестовому походу». В октябре 2011 года толпа ливийцев обнаружила Каддафи, прячущимся в водоходе с покрытым золотом девятимиллиметровым пистолетом, вытащила его и убила – шокирующее событие, которое передавали по всему миру. С точки зрения Путина это был типичный пример западной интервенции: организовать протесты, дать им риторическую поддержку и дипломатическое прикрытие, и, если это не сработает, послать истребители. Эпилог происходит в виде неконтролируемого насилия и бесславного конца национального лидера. По словам Михаила Зыгаря, бывшего главного редактора независимого сетевого телеканала «Дождь» и автора книги «Вся кремлёвская рать», Путин воспринял смерть Каддафи как очевидный урок: слабость и компромисс были недопустимы. «Когда он был парией, никто его не трогал, – писал Зыгарь. – Но как только он заговорил, его не только свергли, но и убили на улице как паршивого пса».

Путин также расценил антикремлёвскую демократическую демонстрацию в Москве, начавшуюся в 2011 году, как подготовку к восстанию, которую необходимо предотвратить. Вместе с восстаниями за рубежом они являлись причиной его озлобления на Запад. Советник по национальной безопасности Обамы Том Донилон, заметил, что путинские опасения были тогда сосредоточены на внутренней политической стабильности и угрозах ей из-за границы. «Он был убеждён, что «начались процессы подрыва его режима», – сказал Донилон. – С начала его второго президентского срока, по моему мнению, он перевёл Россию в довольно активное состояние противостояния США и Западу». В сентябре 2013 года, после того как Путин отказался выдать Эдварда Сноудена, Обама отменил запланированный саммит в Москве. «Общение после этого прервалось, – говорит Донилон”. Он постоянно наблюдал как Путин удалял со своей орбиты не относящийся к разведке персонал. «В отличие от ситуации в Китае, в России не существует системы национальной безопасности, – добавляет Донилон. – Он работает с очень маленькой группой лиц, а именно бывшими сотрудниками КГБ и ФСБ.

Несогласных сегодня активно маргинализируют. Кандидаты от оппозиции часто удаляются из избирательных бюллетеней из-за лазеек в законе, а когда они начинают протестовать, им отказывают в доступе к СМИ, не говоря о «административном ресурсе», предоставленном прокремлёвским политикам. Около тридцати журналистов были убиты в Росси на протяжение последних пятнадцати лет. Правозащитные группы, которые получают финансирование из-за границы, зарегистрированы в Москве как «иностранные агенты». А современное российское телевидение не только послушное, но и льстивое. «Представьте, что у вас пара десятков телеканалов, и все они «Фокс ньюс», – говорит Владимир Милов, бывший заместитель министра энергетики, а сегодня критик.

Эти каналы мало похожи на скучные советские телепередачи своим высокопарным языком и убогим содержимым. Также, как и Путин больше не заполняет тюрьмы бесчисленными «врагами народа», как Сталин, а вместо этого показательно карает некоторых, типа бизнесмена Михаила Ходорковского или группы «Пусси райот», его пропагандисты берут пример из-за рубежа: тележурналы, скандальные ток-шоу, телеигры и реалити-шоу. Очень многим публичным лицам запрещено появляться в новостях или ток-шоу. Россияне по-прежнему могут получить независимую информацию в «Фейсбуке» на других сайтах. Книги и журналы с критикой власти можно купить в магазинах и сети. «Эхо Москвы», либеральная радиостанция, прочно стоит на ногах. Но даже в эпоху интернета более чем 80% россиян узнают новости по телевизору. Манипуляции с телематериалом являются важным фактором в создании экстраординарно высоких рейтингах популярности Путина, обычно более 80% – рейтинг, которому Трамп восхищается и завидует.

В октябре 2012 года по случаю 60-летия Путина Дмитрий Киселёв, ведущий «Вестей недели», любимой передачи Путина, выступил с длинным панегириком президенту: “По размеру своей деятельности Путин может быть сравним с единственным своим предшественником в двадцатом веке – Сталиным». НТВ показало документальный фильм «В гостях у Путина», который переносил зрителей в его кабинет и дом в пригороде Москвы. Хотя владеющие информацией критики говорят, что состояние Путина насчитывает десятки миллиардов долларов и он имеет в распоряжении двадцать резиденций, фильм изображал его почти аскетом, который просыпается в 8:30 утра, поднимает гантели, плавает на большие дистанции, есть скромный завтрак (свекольный сок, сырые перепелиные яйца) и работает до поздней ночи.

«Все эти тележанры выделяют фигуру Путина над все и вся – это не просто верховный босс, но воплощение российской государственности», – говорит Маша Липман, редактор журнала «Контрапункт». Самое важное политическое поле — это не территория Кремля. Это место внутри черепа президента.

«Один известный человек сказал: «С помощью доброго слова и «Смит-энд-Вессона» можно получить больше, чем просто с помощью доброго слова», – сказал Путин в длинном документальном фильме «Президент», который показали по государственному телевидению в 2015 году. – К сожалению, он был прав». Далее по ходу фильма ведущий спросил Путина, не думает ли он, что Запад боится Россию потому, что некогда «распадающееся государство» внезапно «стало сильным политическим игроком». Он называет Путина «лидером, если так можно сказать, консервативной части европейского и американского общества».

Путин согласился с обоими высказываниями. «Так называемому истеблишменту, политической и экономической элите этих государств мы нравимся только если мы бедны и стоим с протянутой рукой, – сказал он. – Как только мы начинаем говорить о наших интересах, и они начинают чувствовать некоторую долю геополитической компетенции, то им это не нравится».

В феврале 2014, несколько часов спустя после того как президент Украины Янукович, ослабленный месяцами протестов, покинул Киев, Путин принял решение вторгнуться в Крым. Он боялся, что Украина повернётся спиной к России и потянется к Европе. Это было возможностью для Путина дать сигнал, сильный и грубый, что он покончил с нормальными отношениями с западным порядком. Были и личные причины. Майкл Морелл, бывший заместитель директора ЦРУ, сказал, что свержение Януковича заставило Путина беспокоиться о собственной власти и благополучии. «Это случилось в сердце славянского народа и он не мог допустить чтобы это стало прецедентом для подобного движения в России против него, – сказал Морелл. – Ему пришлось действовать жёстко».

Путины и члены его круга также видели, что сирийская гражданская война была возможностью остановить тренд, начатый со вторжения в Ирак и продолженный свержением диктаторов в Египте и Ливии. Бывший высокопоставленный чиновник США, который взаимодействовал с россиянами, сказал: «Было время, когда США, по мнению Путина, были в состоянии использовать международные организации чтобы свалить режимы, которые мы считали опасными, например, в Ливии, и Путин решил сделать ставку на Сирию, урвать кусок для России и быть в состоянии противостоять усилиям мирового сообщества продолжать вести дела по подобному сценарию». Как месяц назад заметил министр обороны России Сергей Шойгу, российская интервенция в Сирии «помогла решить геополитическую задачу по прекращению цепи цветных революций». Российское телевидение, само собой, показало осаду Алеппо как светлый акт освобождения без жестокости и насилия.

В США вопрос о том, что делать с Россией был точкой растущего напряжения между Пентагоном и Белым домом. Правительство Украины нуждалось в дополнительном вооружении чтобы бороться с поддерживаемыми Россией повстанцами. Эвелин Фаркас, главный специалист Пентагона по России, полностью поддержала запрос. Обама и члены его команды по национальной безопасности запрос отклонили. Вместо этого США предоставили «небоевую» помощь, включая автомобили, радары и бронежилеты. В заявлении перед Комитетом Сената по иностранным связям в 2014 Фаркас требовала большего участия Америки, назвав действия России «вызовом международному порядку, для создания которого мы и наши союзники работали с конца Холодной войны».

Администрация на очевидных основаниях считает, что эскалация конфликта спровоцирует Россию на ответные действия, загонит Путина в угол и, поскольку Путин никогда не даст повстанцам проиграть на поле боя, дорого обойдётся Украине. Но Фаркас не согласна: «Мы просто игнорируем всё, что русские сделали на Украине, потому, что ставки для России там высоки. Они не станут рисковать так с США». В конце концов она перестала пытаться обвинять Обаму. «Я так устала, – сказала она. – Я так устала бороться». Она ушла в отставку в октябре 2015 и стала советником по внешней политике Хиллари Клинтон, которая иногда одобряла применением военной силы, когда Обама от этого отказывался. «Самое главное, когда я присоединилась к кампании Клинтон, было то, что я думала: «Круто, мне больше не надо бороться, потому что она против России, – сказала Фаркас. – «Потом всё стало хуже».

Продолжение следует.

Комментариев нет. Войдите чтобы оcтавить комментарий.

Добавить комментарий

Наверх