Трамп, Путин и новая Холодная Война. Часть 4

0

Гибридная война.

Путин редко использует компьютер, но он открыл для своей страны цифровую эру. Прежде Россия отставала в техническом плане: Советы не были подключены к интернету до 1990 года, а государственные службы безопасности были так сбиты с толку технологиями, что, согласно книге «Красная сеть» Андрея Солдатова и Ирины Бороган агенты требовали, чтобы «Релком», первый российский коммерческий интернет-провайдер, распечатывал все переговоры, проходящие по сети. (Инженеры стали протестовать, и приказ отменили). Тем не менее, к 1996 году новое поколение хакеров в России осуществило первое проникновение в американскую военную сеть по приказу государства, стянув десятки тысяч файлов, включая чертежи военной техники, карты размещения воинских частей и их состав. В 2008 году, согласно книге «Тёмная территория», истории кибервойны Фреда Каплана, российские хакеры совершили подвиг, который официальные лица Пентагона считали нереальным: взлом секретной сети, которая даже не была подключена к Интернету. Вероятно, российские шпионы выставили на продажу в киосках рядом с штаб-квартирой НАТО в Кабуле дешёвые флешки, начинённые вирусами, справедливо, как выяснилось, предполагая, что американские сотрудники, скорее всего, купят одну из них и вставят в секретный компьютер. За прошедшие 10 лет кибертактика стала важным компонентом российских усилий по оказанию влияния на своих соседей.

Однажды поздним вечером весной 2007 года эстонский президент Тоомас Хендрик Ильвес сидел дома за своим ноутбуком. Ему не удавалось выйти в сеть. Новостные сайты не работали. Банки не работали. Правительственные сайты не работали. Президент понял, что случился какой-то технический сбой. «Первой реакцией не было «Нас атакуют», – сказал он недавно. Но после нескольких звонков он понял, что кто-то атакует один из ключевых активов Эстонии.

Родина «Скайпа» и дом для других технологических фирм, Эстония известна в технических кругах как «эСтония» (электронная). Это одно из государств в мире с самой плотной сетью коммуникаций. Но Эстония оказалась вовлечена в конфликт с Россией из-за планов передвинуть статую Советского солдата, памятник Второй Мировой войны из центра столицы, Таллина. Эстонцы считают его символом оккупации. Российское правительство публично предупредило, что перемещение памятника станет грубым оскорблением памяти и «катастрофично для Эстонии».

27 апреля статую переместили. Практически вслед за этим пользователи русскоязычных чатов начали рассылать инструкции как стать хакером-любителем, скрипт-кидди. Атакующим не нужно было взламывать эстонские сайты. Они просто заваливали их пакетами информации в ходе ДДОС-атак. Нападение продолжалось две недели. Следователи так и не обнаружили источник атак, но Ильвес, который оставил президентский пост в октябре 2016, считает, что это был альянс российского правительства и организованной преступности. «Я называю это публично-частным партнёрством, – сказал он с оттенком сухой иронии. – Это был государственный сектор, который платил мафиози».

Хотя инцидент не был массово освещён в международных СМИ, он был знаковым событием: кибератака по заказу государства в политических целях. «Эстония показала, что Россия будет реагировать новым, но агрессивным способом на политические пренебрежение, – сказал Майкл Сулмейер, старший сотрудник Пентагона, ответственный за киберполитику при Обаме. – Чем оскорбили? Эстонцы передвинули статую».

Россия завоевала репутацию в оборонных кругах за амбиции, техническую смекалку и скорость. Спустя менее года после атаки на Эстонию, во время конфликта с Грузией из-за территории Южной Осетии, российские танки и самолёты вторглись на спорную территорию одновременно с хакерами, которые проникли на 45 сайтов правительства, СМИ и банков. Они похитили военную информацию и парализовали национальный сегмент Интернета. Грузинским офицерам не удавалось отдавать приказы войскам, а обезумевшие жители не имели возможности понять, что происходит.

Грузинская кампания была «одним из первых случаев когда обычная наземная операция проводилась совместно с кибероперацией, – говорит Сулмейер. – Она не только дала понять, что подобная техника может быть полезной при совместных операциях, но и то, что русские готовы использовать её. Они и использовали».

Теперь российские военные стратеги и представители Кремля называют Грузию провалом в сфере международной пропаганды. Хотя Россия сильнее в военном плане, её нарратив был перекрыт грузинским с первых минут столкновения. Для России пятидневный конфликт оказался, по словам Павла Золотарёва, генерал-майора российской армии в отставке, сегодня профессора Академии военных наук, «тотальным поражением в информационном пространстве». «Наше телевидение показывало, как начался обстрел, ввод грузинских войск и так далее». Золотарёв, который участвовал в разработке российской доктрины национальной безопасности в 90-е, сказал: «Эти кадры были показаны на Западе спустя два дня, но с комментариями, что это обстрелы со стороны России с целью захвата Грузии». Российские генералы усвоили урок и начали изучать использование СМИ и других инструментов для ведения войны, позже применив знания на практике на Украине и в Сирии.

США тем временем тоже достигли значительного успеха в кибервойне. В 2008 году в тандеме с израильской разведкой США начали первую цифровую атаку на критическую инфраструктуру другого государства, применив червя, известного под названием «Стакснет», который был разработан для вывода вращения иранских центрифуг из-под контроля, тем самым замедлив развитие иранской ядерной программы.

Дипломатические опасения усилили активность некоторых американских действий. Администрация Обамы начала политику перезагрузки отношений с Россией, штампуя соглашения и сотрудничая в некоторых областях, несмотря на крайнее напряжение в отношениях. «Киберпространство было областью, где мы пытались работать с Россией, – сказала Эвелин Фаркас, представитель Пентагона. – Это иронично. Мы встречались с их крупными шпионами, пытаясь разработать что-то вроде системы контроля за киберпространством».

Когда Роберт Кнаке заступил на пост директора по политике кибербезопасности в Комитете национальной безопасности в 2011 году, Белый дом выступил с формальной инициативой противодействия китайским взломам, известной как «Контркитайская стратегия». Кнаке вспоминает: «Вопрос был: «ОК, так, какой будет контрроссийский план? А контриранский план?». Сложность была в том, что после «Стакснета» США было необходимо содействие Ирана по дипломатическим вопросам. С 2011 по 2013 год иранские хакеры осуществляли последовательные атаки на десятки американских банков и финансовых компаний, но США не принимали ответных мер, отчасти потому, что администрация вела переговоры с Ираном по сворачиванию его ядерной программы. «Если бы мы спустились с цепи в ответ на эти атаки, я не знаю, удалось бы нам заключить иранское соглашение», – говорит Кнаке. В других случаях администрация отказывалась отвечать силой, чтобы оставить за собой возможность применить подобные средства против других государств. «Пока мы считаем, что получим больше чем проиграем от игры по таким правилам, эти правила надо соблюдать», – добавил Кнаке.

Новая доктрина обретала вид, при котором Россия изучала бесчестные, как она считала, приёмы Запада, чтобы отвечать с их помощью на атаки внутри страны и потом применять за рубежом. Показательный пример этого произошёл в феврале 2013 года, когда на страницах «Военно-промышленного курьера», журнала с малочисленной, но влиятельной аудиторией из числа российских военных стратегов, Валерий Герасимов, начальник российского генштаба, опубликовал статью с отвлекающим названием «Ценность науки в предвидении». Статья идентифицировала и настаивала на применении западной стратегии, которая включала в себя военную, технологическую, информационную, политическую и разведывательную тактику, которая дестабилизировала бы противника при минимальных затратах. Стратегия, ставшая известной под названием «гибридная война», была амальгамой, которую государства использовали из поколения в поколение, но текс получил статус легенды и сегодня известен в мировых военных кругах как доктрина Герасимова.

Герасимову 61 год, он всегда фотографируется в плотно подогнанной зелёной военной форме и с постоянно сдвинутыми бровями. Он получил специальность командира танка, а затем пошёл вверх по лестнице военной карьеры. Он возглавлял 58-ю Армию во время Второй Чеченской войны. В статье в «Военно-промышленном курьере» Герасимов полагает, что в будущем войны будут вестись в соотношении 4:1 между невоенными и военными средствами. Первые, считает он, должны включать в себя усилия по созданию политического и социального ландшафта противника с использованием диверсий, шпионажа, пропаганды и кибератак. Его эссе, написанное под влиянием «Арабской весны», расценивает анархию и насилие, возникшие в Ливии и Сирии как доказательство того, что при столкновении с комбинацией давления и вмешательства «вполне благополучное государство за считаные месяцы и даже дни может превратиться в арену ожесточенной вооруженной борьбы, стать жертвой иностранной интервенции, погрузиться в пучину хаоса, гуманитарной катастрофы и гражданской войны.

Такие события были «типичными для войн в двадцать первом веке», написал он. «Возросла роль невоенных способов в достижении политических и стратегических целей, которые в ряде случаев по своей эффективности значительно превзошли силу оружия».

Павел Золотарёв, российский генерал в отставке, объяснил, что, когда статья Герасимова была опубликована, «мы пришли к заключению, проанализировав действия западных государств в постсоветском пространстве – в первую очередь США –, что манипуляция в информационной сфере является очень эффективным средством». «Ранее использовались дедовские методы: разбрасывание листовок, раздача печатных материалов, манипуляции радио и телевидением, – сказал Золотарёв. – Но внезапно появились новые средства».

Предсказания Герасимова начали сбываться год спустя, когда Россия аннексировала Крым в ходе молниеносной операции, которая застала руководителей США врасплох и проводилась в нарушение международного права. Российская пропаганда подняла промосковский дух среди населения, которое уже подозрительно смотрело на украинских политических лидеров в Киеве и имело глубокие исторические связи с Россией. Неопознанные солдаты (так называемые «зелёные человечки») окружили украинские базы в Крыму и в течение пары дней Россия провела наспех организованный правительством референдум.

Даже с увеличением роли новых технологий суть подобных операций не изменилась. Они скорее неожиданно создают что угодно как бы ниоткуда, чем подливают масла в уже горящий огонь. В США стратегия взлома демократов была попыткой усугубить существующее состояние беспорядка и недоверия. «Чтобы что-то произошло, множество факторов должны сойтись вместе, – говорит Александр Шаравин, глава военного исследовательского института и член Академии военных наук в Москве, где часто выступает Герасимов. – Если вы приедете в Великобританию и нехорошо отзовётесь о королеве, ничего не случится, революция не произойдёт, потому что отсутствуют необходимые условия, нет основания для такой операции». Но Шаравин сказал, что в Америке такие предпосылки существуют.

Когда напряжение в отношениях с Россией возросло в связи с конфликтами на Украине и в Сирии в начале 2014 года, США были неприятно поражены тактикой, обычно используемой в Москве: преднамеренная утечка информации. Пока США и Евросоюз обсуждали детали возможной организации переходного правительства на Украине, помощник заместителя российского премьер-министра опубликовал в «Твиттере» ссылку на часть перехваченного разговора, вскоре опубликованного на «Ютубе», между Викторией Нуланд, заместителем госсекретаря США и её коллеги Джеффри Пятта, посла США на Украине. Нуланд говорила: «Пошёл этот Евросоюз» – фраза, которая, по верному мнению русских, могла создать сложности в отношениях американцев и их коллег из Евросоюза. Госдепартамент назвал утечку «новым падением российской разведки». На вопрос как за это была наказана Россия, Майкл МакФолл, посол в Москве при Обаме, сказал: «Насколько я знаю, никак. Я думаю, это было ошибкой».

Советник Обамы Бенджамин Родс сказал, что агрессивность России усилилась с момента первой демонстрации на Майдане в Киеве. «Когда будут написаны исторические книги, в них будет сказано, что пара недель на Майдане превратила противостояние в стиле Холодной войны в более крупное событие, – сказал он. – Нежелание Путина следовать любым нормам началось в тот момент. Оно перешло от провокационного к неуважительному по отношению к любым международным обязательствам.

Весной 2014 года хакерская группа известная как «Dukes» («Кулаки») вошла в несекретную компьютерную систему Госдепа США и получила достаточный контроль чтобы, как сказал один сотрудник, «поиметь» систему. В кругах специалистов по безопасности считают, что «Dukes», также называемые «Cozy Bear» («Ласковый медведь»), получают указания от российского правительства. Очень мало известно о размере и составе российской государственной команды кибервоинов. В 2013 году российское Министерство обороны объявило, что оно формирует батальоны «научных» и «информационных операций». Представитель министерства позже объяснил их назначение как «разрушение информационных сетей возможного противника». Олег Демидов, эксперт по информационной безопасности и киберпреступлениям, а также консультант ПИР-Центра, исследовательского института в Москве, сказал: «В тот момент идею встретили смехом. Но это произошло, эти команды были созданы и в них направили выпускников ведущих российских технических университетов». На следующий год российские вооружённые силы стали привлекать молодых программистов. Реклама «Исследовательского батальона Российской Федерации» в соцсетях изображала солдата, опустившего оружие и повернувшегося к клавиатуре, сопровождаясь тяжёлым металлом.

Полковник КГБ в отставке недавно сказал журналу «Огонёк», что в России около тысячи человек работают в сети в ходе военных и разведывательных операций. В соответствие с детальным отчётом, опубликованным в ноябре прошлого года известным издательством «Медуза», несколько сотен технических специалистов ушли из коммерческих структур чтобы работать в государственных киберкомандах. Представитель Министерства обороны отказался подтверждать информацию, сказав корреспонденту «Медузы», что тема засекречена, «чтобы никто не мог увидеть, что мы можем использовать подобные методы», и предупредив о нежелательности публикации этой информации: «Не рискуйте идти дальше, не ставьте себя под прицел».

После проникновения в Госдеп, «Dukes» перешли к несекретной компьютерной сети, которая обслуживает аппарат управления президента. (Сеть собирает, например, информацию о его передвижениях). К февралю 2015 года возрастающая интенсивность российских вторжений на важные правительственные объекты подняла тревогу в Вашингтоне, и Клаппер, глава национальной разведки, сообщил Сенату, что «российская киберугроза более серьёзная, чем считалось раньше».

Европейские официальные лица озвучивали похожие опасения. Управление внешней безопасности, французское шпионское агентство, постоянно беспокоилось, что русские шпионы, хакеры и им подобные помогали Марин ле Пен, кандидату в президенты от крайне правой партии «Национальный фронт». Российские государственные СМИ считали, что один из её оппонентов, Эммануэль Макрон, является орудием американских банков и имеет тайную гомосексуальную связь. Ле Пен, чья партия получала кредиты в российском банке, поддержала действия России в Крыму, заявляя, что Крым всегда был частью России.

Бруно Каль, глава немецкой внешней разведки, выразил сомнения по поводу того, что российские хакеры также пытались нарушить жизнь немецкой политической арены, на которой канцлер Ангела Меркель собирается переизбираться, будучи твёрдым сторонником НАТО и Евросоюза. Упоминая российское вмешательство в американские выборы, Каль сказал газете «Зюддойче Цайтунг»: «Взломщики заинтересованы в лишении легитимности демократического процесса как такового, независимо от того, кому это принесёт пользу». Глава немецкого разведывательного управления предупреждал о «всё более очевидном свидетельстве попыток влияния на федеральные выборы». Он сказал «Таймс», что уже замечен рост «агрессивного шпионажа», нацеленного на германских политиков.

Когда «Dukes» обратили своё внимание на Национальный демократический комитет в 2015 году, очевидной целью было устроить раскол среди членов партии. В сентябре агент ФБР позвонил в комитет и сказал, что его компьютерная сеть похоже взломана. Агента на перевели на службу поддержки, специалист которой быстро собрал сведения, проверил «Гугл» на наличие информации о «Dukes» и провёл основную проверку на наличие следов взлома. Агент ФБР в октябре оставил комментарии по поводу дальнейших действий, но так и не появился в комитете, а руководство комитета не смогло создать полноценную защиту.

К марту 2016 года угроза стала очевидной. Эксперты по кибербезопасности обнаружили вторую группу русских хакеров, известную как «Fancy bear» («Породистый медведь»), которая использовала фишинговые письма, чтобы попасть в учётные записи Джона Подесты и других демократов. Как и «Cozy Bear», «Fancy Bear» оставила следы по всему свету с явным отпечатком, присутствовавшим в атаках на немецкий парламент, украинскую артиллерию и Международное антидопинговое агентство. «Я никогда не видел группу, которая не меняет свой стиль работы после того, как её обнаруживают, – сказал Илья Сачков, глава ведущей фирмы по кибербезопасности в Москве. – Какая логика подсказал им не менять методы?» Чарлз Кармакал, специалист организации по работе в области кибербезопасности «ФаерАй», который изучал хакерские группы, вовлечённые в избирательный процесс, сказал, что квалифицированные хакеры часто оставляют юридически весомые следы. «Даже лучшие команды делают ошибки, и много раз парни, которые являются отличными хакерами, отличаются от следователей, которые знают, как проводить расследования и различают все следы, которые хакеры оставляют на машине».

Бесспорно, атака не требует огромного опыта. Доступ к почтовому ящику посредством фишинга очень похож на взлом машины вешалкой, а не на создание сложного кибероружия типа «Стакснет». Олег Демидов, эксперт по информационной безопасности, сказал, что с технической точки зрения взлом является «посредственным – типичным, полностью стандартным, ничем выдающимся». Достижением, по мнению Демидова, было «знание что делать с полученной информацией».

22 июля, за три дня до Национальной демократической конференции, «Викиликс» опубликовала около 20 000 электронных писем, самые опасные из которых свидетельствовали о том, что Национальный демократический комитет, будучи формально непричастным, пытался нанести вред кампании Берни Сандерса. В одном из писем Дебби Вассерман Шульц, председатель комитета, сказала о Сандерсе: «Он не будет президентом». Её отставка мало помогла усмирить гнев общественности, подпитанный темами заговоров, популизма и привилегий, что было частью арсенала Трампа, используемого против Клинтон. Несколько месяцев спустя Вассерман Шульц упрекнула ФБР за то, что оно не отреагировало на взлом более агрессивно. «Как они могли месяцами только говорить по телефону с обслуживающим комитет специалистом? – сказала она в интервью. – Почему у них так принято? Надо что-то менять, потому что это не последний случай».

Временный председатель Национального демократического комитета Донна Бразил работала во время семи предвыборных кампаний, но она не была готова к такому количеству недовольства, включая угрозы убийством, направленные членам комитета и его донорам. «Я с юга, и я прошла через традиционные кампании, где тебя называют на «Н» (негр), «С» (сука) и «П» (п..да), – сказала она. – Но это не был обычный вид антипатии, который встречается в американской политике. Это было другое». Кто-то создал поддельный почтовый ящик от её имени и посылал сообщения журналистам «Таймс». «Это была психологическая война в чистом виде», – сказал она. («Си Эн», где Бразил работала комментатором, прекратила с ней сотрудничество после того как похищенные письма показали, что после посещения курсов по сетевой стратегии, она поделилась вопросами для дебатов с командой Клинтон).

В то время как администрация Обамы пыталась понять, как отвечать на кибератаки, она начала понимать, что поток фальшивых новостей о Хиллари Клинтон создавался в России в социальных сетях, феномен, который потенциально намного опаснее. «Русские стали намного умнее после времён толп наймитов и листовок с дезинформацией, – сказал один из представителей администрации Обамы. – Летом, когда это был важно, русские применили свою стратегию в соцсетях, но мы не видели всю картину. В октябре, когда мы её получили, было слишком поздно».

В течение следующих недель после выпуска «Викиликс» писем демократического комитета Джон Маттес, организатор кампании Берни Сандерса, который вёл страницу сторонников из Сан-Диего в «Фейсбуке», заметил наплыв новых приверженцев с фальшивыми профилями. Один из них, Оливер Митов, почти не имел ни друзей, ни фотографий, но входил в 16 групп поддержки Сандерса. 25 сентября Митов разместил сообщение на нескольких страницах в поддержку Сандерса: «НОВАЯ УТЕЧКА: Кто велел Хиллари оставить четырёх человек в Бенгази! АмериканскаяПолитикаСегодня». Это была ничем не подтверждённая история о том, что Клинтон получила миллионы долларов от саудовской королевской семьи. Маттес сказал: «Дезинформация расстроила некоторый процент сторонников Берни. Когда я это понял, я сказал: «Нас подставили».

Проведённое после выборов исследование двух экономистов, Мэтью Генцкова из Стэнфорда и Ханта Оллкота из Нью-Йоркского университета, обнаружило, что в последние три месяца предвыборной кампании сфабрикованные истории в пользу Трампа появлялись в четыре раза чаще, чем такие же истории про Клинтон. Исследователи также установили, что около половины читателей дезинформации поверили в неё. Опрос, проведённый Филипом Говардом, специалистом по интернет-опросам Оксфорда, обнаружил, что во время вторых дебатов общей кампании боты в «Твиттере» создавали четыре твита за Трампа на каждый твит в пользу Клинтон, выводя сообщения Трампа в топ главных тем, которые определяют информационные приоритеты. Исследователи в области Интернета и политические деятели считают, что существенное количество этих ботов управлялись людьми и организациями, поддерживаемыми и иногда финансируемыми Кремлём.

7 октября «Викиликс» выпустил первую порцию из 50 000 писем из ящика Подесты. После того как «Викиликс» обрёл известность, после публикации секретных документов американского правительства в 2010 году, его основатель Джулиан Ассанж получил убежище в посольстве Эквадора в Лондоне, чтобы не попасть под следствие из-за обвинения в изнасиловании, которое он считает поводом для его экстрадиции в Америку. Он по-прежнему делает открытые политические заявления, вёл некоторое время передачу на российском телевидении и позже критиковал кандидатуру Клинтон, написав в феврале 2016 года, что она «толкает США на бесконечные, тупые войны, который распространяют терроризм».

«Викиликс» выдавал новые порции писем почти каждый день перед выборами. Журналисты освещали содержимое этих писем – сплетни, выдержки из высокооплачиваемых выступлений Клинтон на Уолл-стрит, внутреннее обсуждение заявлений Клинтон по поводу Бенгази, междоусобица в Фонде Клинтон по поводу политических рисков иностранных взносов – и Подеста считает, что ущерб от отдельных историй был усилен манипуляциями соцсетями. Кампания Клинтон пыталась сдвинуть фокус от деталей в письмах к факту, что ящики были взломаны. Этот аргумент был абсолютно бесполезным. «Ты не видишь всего в полном объёме в тот момент, – сказал он. – Но это разрушительно и грызёт изнутри».

Некоторые помощники Клинтон подозревают, что Роджер Стоун, несговорчивый советник Трампа, консультировал «Викиликс» по поводу оптимального времени раскрытия информации. За шесть дней до начала утечек, Стоун написал в «Твиттере»: «Хиллари Клинтон готова. #Викиликс». Стоун сказал, что ему льстят подозрения, но он отрицает, что давал консультации сайту. Он сказал, что был осведомлён об утечках общим с Ассанжем другом: «И мне сказали, что информация, которая у него есть, будет катастрофической для Хиллари. Мне не сказали, что за информация». Стоун был среди людей , названных в новостях в связи с данными, что сотрудники Трампа обменивались данными с представителями российской разведки. Со слов Стоуна к нему не обращалось ФБР, и подозрения такого рода не обоснованы. («Если есть улики, обвините кого-нибудь, – сказал он. – Я ни с кем из России не связывался. Я никогда не был в России. Я не знаю ни одного русского».

Предвыборная кампания Клинтон сделала много тактических ошибок. У неё не было внешней поддержки, а Трамп общался с белыми представителями рабочего класса более эффективно, чем об этом говорили СМИ. Но по мнению Подесты взлом почтовых ящиков нанёс большой ущерб кампании, потому что они вынесли на поверхность вопрос ответственности, косвенно связанную историю использования Клинтон частного почтового сервера. «Это наполнило ленту новостей «Фейсбука, – сказал он. – Баннер «Письма» был на переднем плане и в центре. Под баннером было просто тёмное облако».

В пятницу, 28 октября, директор ФБР Джеймс Коми объявил, что всплыли новые письма Клинтон, не связанные с выборами. Подеста сказал: «До той пятницы, за 11 дней, не было никакой смены мнения общественности. Группа электората, которая металась туда-сюда состояла в основном из женщин без высшего образования. Я думаю, что именно распространение дезинформации в течение последних двух недель стало решающим. Когда теряешь 70 000 голосов в трёх штатах, трудно сказать, что именно повлияло на это. Всё влияет. Я думаю именно это стало причиной. Всё это вместе с ФБР создало бурю, которая дала результат».

Комментариев нет. Войдите чтобы оcтавить комментарий.

Добавить комментарий

 
 
Наверх