Кому сдался Манхэттен? Зависание с местными на бульваре Белл

0

Джоно Гарган покинул ветреный вечер на улице и вошёл в «Бурбон стрит», большой ресторан в новоорлеанском стиле, чей длинный и переполненный бар является одним из центров шумной сцены ночной жизни района Бэйсайд в Куинсе.

Гаргану 42 года, он заведует этим баром около 20 лет, и для сотен других постоянных посетителей он мистер Пятничный вечер. Было 7 вечера, и Гарган собирался начать свою смену у стойки, длящуюся до 4 утра.

«Мы не закрываемся рано, мы из-за этого известны на Белле» – говорит он, имея в виду сегмент бульвара Белл, главной торговой улицы Бэйсайда около 41 авеню. Здесь на Белле, как этот отрезок называют местные, по меньшей мере дюжина баров и, наверное, ещё дюжина ресторанов, чьи бары поменьше. На неделе здесь поют караоке, смотрят баскетбол и устраивают дамские вечера. В пятницу вечером здесь безудержный кутёж в счастливый час. Вечер пятницы более особый, заранее спланированный, будь это свидание, встреча с друзьями, девичьи посиделки или бесконечное застолье с братвой.

Деньги для Гаргана в Нью-Йорке– он говорит, что может заработать 250 чаевых в удачную ночь – ничто по сравнению с вечером пятницы на бульваре Белл, даже если это город с шикарной линией горизонта на западе.

«Манхэттен крут если у тебя есть время и деньги, – говорит он. – Но много моих клиентов любят общаться в своём районе с знакомыми людьми». Его клиенты – это обычные знакомые с Белла, люди, которые поддерживают жизнь в городе: копы, пожарные, учителя и другие служащие. Есть медсёстры, строители, члены профсоюзов и офисные работники. Большинство проводит рабочую неделю в «городе», как все называют Манхэттен в этих районах. Да, Бэйсайд технически часть Нью-Йорка, но кварталы похожи на маленькие городки вдали от него, такие фермерские уголки в тени огромного весёлого города.

«Если ты растёшь в Куинсе, то в этом месте ты начинаешь пить, – говорит Арти Фреер, 31 год, один из клиентов Гаргана (крепкий сидр, высокий стакан) в «Бурбон стрит». – Джоно знает всех, кто заходит, и что они пьют. Он внимателен к своим клиентам».

Кроме местных ночная жизнь Белла привлекает молодых людей со всего Куинса и Лонг-Айленда. Все на сцене пятничного вечера, самой плотной ночи на Белле.

Поприветствовав официантку поцелуем и пожав руки всем помощникам официантов и подсобным рабочим, Гарган заткнул полотенце за пояс и оглядел длинный прилавок на наличие клиентов.

Толпа, подогретая первыми стопками, ожидала со сдержанным восхищением разгара вечера.

«Вечер ещё не разошёлся, – сказал Гарган после того как очистил стойку от чаевых, газет и лотерейных билетов, оставленных дневными посетителями. – Погодите пару часов, и вы не узнаете бар».

Та же перемена происходила и в пабе «Брайан Демпси».

«Это смена маршрута», – говорит Керри Брин, 49 лет, используя полицейский жаргон для новой смены. Брин, полицейский на пенсии, один из завсегдатаев, приходящих в счастливый час, чтобы уступить бар «Демпси», работающий на Белле с 1994 года, более молодым посетителям ближе к вечеру.

Бармен Линда Моралес, 29 лет, которая, как и большинство работников Белла родилась и выросла в Бэйсайде, налила Брину последнюю кружку светлого пива прежде чем ему настанет пора, как она говорит, «баиньки», в 8 вечера.

«Днём толпа состоит из работающих людей – врач, адвокат, налоговый консультант – но сейчас приходит молодое поколение, – говорит она в то время как старая песня Синатры уступает «Солнечному свету твоей любви» группы «Крим». – Теперь очередь пацанов».

За соседним столиком сидели Уинни де Капите и Алисса Манци, обоим 24 года. Они заказали крылышки и пиво и устроились смотреть игру «Рейнджеров» на одном из телевизоров. Оба работают на Манхэттене – он монтажником металлоконструкций, а она мерчандайзером в модном магазине – и часто проводят пятничные вечера на Белле. Де Капите говорит, что он играет в хоккей в «Пивной лиге», базирующейся в Куинсе.

«Ты реально пьёшь, вместо воды в бутылку с «Гаторейд» наливаешь пиво, – говорит он, настаивая, что выпивка не провоцирует насилие. – Мы всё равно дерёмся».

В «Демпси» также был Грег Салливан, бывший теле- и кинопродюсер, который теперь живёт в Бэйсайде и руководит «Бэйсайд Лайв ТВ», вебсайтом, освещающим жизнь людей и предпринимателей района.

Из «Демпси», самого старого бара на Белле, Салливан направился в самый новый бар, «Краун рум», на его открытие. Место смутно напоминало лаунж в маленьком офисе: прилизанный чёрный декор, привлекательные сотрудники в чёрном и качающая танцевальная музыка. Всё это часть «благородной» атмосферы Манхэттена, говорит Джена Дженсен, которой вместе с Пэм Шон принадлежит бар. Они считают, что Беллу был необходимо место с более выраженным городским стилем.

Почти каждый обсуждающий ночную жизнь на Белле обязан упомянуть Манхэттен, и не только потому, что бары сосредоточены вокруг остановки «Бэйсайд» лонгайлендской железной дороги, откуда до центра всего полчаса езды. Пилотное видео Салливана на его бэйсайдском сайте включало жительницу Лонг-Айленда, наградившую Бэйсайд наилучшим комплиментом: «Это мини-Манхэттен».

Короткая прогулка до «Пур хауса» на 41-й авеню также представила дух Манхэттена своим изысканным декором и «ди-джеями из города», говорит Синди Сото-Сифорд, 48 лет, которая владеет «Пур хаусом» вместе с мужем, Джоном Сифордом. Оба живут в Бэйсайде. Но импорт с Манхэттена этим и ограничивается. Сото-Сифорд говорит, что толпа с Белла чужаков не любит. Бармены должны быть местными.

«Если я найму кого-то не из нашего района, местные не станут к нам ходить, потому что они их не знают», – сказала Сото-Сифорд.

За углом в баре «Локал», принадлежащем другой паре, вечер переходил в режим вечеринки из-за небольшой компании студенток, выбравшихся на пустой танцпол. Это были подружки, который проехали восемь часов из Университета Баффало, чтобы провести выходные в городе. Они остановились в Куинсе и не собирались ехать на Манхэттен. «Белл ближе и дешевле, – сказала одна из них, Кортни, 22 года, студентка медучилища из Бэйсайда, которая назвала только имя. Она пила водку с клюквенным соком. – Разве что в городе можно встретить много разных людей. Здесь можно увидеть тех же людей».

В «Мэгги Мей» толпа была немного постарше. Встреча бывших сотрудников полиции из 111 участка, который был в нескольких кварталах отсюда. Бар был отделан блестящим пластиковым трилистником Дня Святого Патрика и вывеской: «Нам отведено не так много времени. Поэтому время надо провести хорошо». Другая вывеска рекламировала моллюсков в раковине за 35 центов штука, очень популярное предложение. За стойкой был Гари Монсиз, 62 года, который 35 лет назад работал в «Фарреллз», баром для полицейских на Белле, который давно закрылся.

«Этот парень наливал мне когда я был зелёным копом, – говорит Уинни Касали, 58 лет, офицер в отставке. – Он тогда знал всех по имени и до сих пор знает».

Молодых людей из Куинса и Лонг-Айленда отсутствие платы за вход и минимального заказа стимулирует на переход из бара в бар. Но местные склонны привязываться к определённому заведению. «Типа как люди пьют только «Кока-Колу» или «Пепси», – говорит Салливан. – В Бэйсайде у бара есть характер. У каждого свои последователи, своя личность». Он добавляет: «У баров такие лояльные приверженцы, что, если я покажу местному фото толпы в баре – не бара, а просто людей – он сразу назовёт бар».

Неподалёку от Белла на 41-й авеню «Мэгги Мэй» делит квартал с «Донованом» и «Монахан и Фицджеральд». Последний является одним из тех самых мест, о которых говорил Салливан, местом, где если играют «Рейнджеры» или «Метс», можно увидеть море футболок соответствующих команд. Этой ночью это были футболки «Рейнджеров». Томми Кеннеди, для всех Томми К, 37-летний учитель физкультуры из Флашинга, был в такой футболке.

«Я начал ходить на Белл когда мне было 15, – сказал Кеннеди, пивший пиво. – Я не ищу тут женщин или типа того. Я прихожу сюда как в семью».

В одном квартале к югу от Белла находится «НоНо лаунж», скромное убежище сотрудников других баров, окончивших смену. Один из владельцев, Джеймс Коади, 51 год, сидел в баре. Он знает весь Бэйсайд, в основном спальный район, который сотню лет назад был пристанищем театров и звёзд экрана. За последнюю декаду он превратился в центр ночной жизни Куинса, безопасное место для отдыха по сравнению с другими частями города с более высоким уровнем преступности.

Коади говорит, что, когда он подростком в 1980-х начинал работать в барах, каждый бар на Белле был битком. Там были люди из Коннектикута, Джерси, Бруклина. Потом в начале 90-х один амбал убил полицейского не при исполнении и другого человека после драки в баре. Вскоре полицейские облавы на владельцев баров и посетителей начали портить ночную жизнь. Атака террористов 11 сентября фактически спасла бизнес на Белле, говорит Коади. Люди опасались ходить на Манхэттен, и район теперь снова процветает.

Поход в «Сафари бич клаб», самое похожее на дискотеку место на Белле, представил взору радостные сцены танцев и выпивки. В «Сафари» много баров и его меню включает в себя спиртное пойло типа «Масляноореховый оргазм», «Яблочный взрыв» и «Разлив нефти на Аляске». Ди-джей гоняет хаус. Танцпол забит.

Джек Гиунта, 21 год, студент колледжа из Ист Виллстон на Лонг-Айленде, был в этом районе впервые, и он был потрясён.

«Я всегда слышал много хорошего об этом месте, – сказал он о Белл. – Нет платы за вход и тут дешевле, чем в городе». Но у него другие проблемы. Он и его друзья должны были покинуть клуб, потому что один из них не смог подтвердить свой возраст и ждал снаружи.

Если «Сафари» привлекает множество приезжих, бар Салливана, находящийся рядом с остановкой метро, привлекает местных. Это любимое место школьных учителей и пожарных, приходящих после работы.

Хорошо за полночь столы были заполнены пластиковыми стаканами, пивными банками и бутылками. За стойкой был Лаэм Донахью, житель Бэйсайда который начал работать у Салливана в 15 лет помощником официанта. Из дюжины клиентов бара он знает большинство по имени. «Проще найти пять человек, которых я не знаю», – говорит он.

Донахью сказал, что в это время он подаёт только три напитка: пиво в бутылках, стопки виски «Джеймисон» или «Файерболл».

Всё, что Кирану Махони, 25 лет, нужно было сделать, это просто войти в бар, где Донахью достал «Бад лайт», открыл бутылку и толкнул её в сторону Махони.

«Это место где все друг друга знают, – говорит Махони, который работает на город. – Тут практически все с района, поэтому всегда знаешь с кем пьёшь. Если хочешь анонимности, иди в город».

В «Бурбон стрит» суббота была в полном разгаре, как и обещал Гарган. Пары развязано танцевали под музыку в стиле регги, а бар был битком, и Гарган сновал туда-сюда, выполняя заказы.

«Йо, Джоно», – раздался выкрик, едва слышный на фоне музыки.

Гарган житель Бэйсайда в четвёртом поколении, чей отец работал в ныне закрытом баре «О’Ниллс» на Белле 40 лет назад. Старший брат Джоно работал в баре «Литтл кинг», тоже уже закрытом, и Джоно научился этому делу глядя на него. Много сотрудников переходят из бара в бар, и общение у них тесное. «Если что-то случится в других барах, мы узнаем об этом немедленно», – сказал Гарган.

«Мне позвонят чтобы я обратил внимание на одного парня, или такой-то утащил деньги из бара – весь моментально разлетается по другим барам», говорит Гарган. Он отправил стакан Марку Боччиа, 23 года, студенту, сидящему с двумя другими жителями Бэйсайда, Мэттом Бедросяном, 23, швейцаром с Манхэттена и Алиссой Фабрици, 25 лет, медсестрой.

«Если ты не идёшь в город, ты идёшь на Белл, – говорит Боччиа. – И даже если ты идёшь в город, ты останавливаешься здесь чтобы перехватить стопочку прежде чем сесть в электричку, и потом, когда возвращаешься назад, на сон».

После 2 часов ночи спорт на телевизорах «Бурбон сити» заканчивается. Молодая пара горячо спорила около автомата с лотерейными билетами. Толпа редела и Гарган начал прибираться. Поскольку в 4 утра бар должен закрываться, он готовится объявить об этом.

«Надо орать, чтобы было слышно в туалете, – говорит он. – Непросто вытащить людей из кабинок».

Он посмотрел на часы, помигал светом и сказал клиентам, что хочет идти домой.

«Последний звонок», – прокричал он, барменский финал пятничной ночи на Белле.

Комментариев (1)

  1. нормально, чо ... пиздец

Добавить комментарий

 
 
Наверх