Настаивая на опасности, Трамп бросает вызов бюрократии с целью расширения иммиграционной программы

0

Опоздав на назначенную самим собой встречу и размахивая листом с цифрами, Трамп влетел в Овальный кабинет одним июньским днём просто разъярённым.

Пять месяцев до этого Трамп направил федералов в аэропорты страны чтобы перекрыть въезд приезжим из некоторых мусульманских государств, красочно продемонстрировав как он исполняет своё предвыборное обещание укрепить границы нации.

Но из-за огромного притока иностранцев в страну с января он набросился на свою команду национальной безопасности, которая сделала из его обещания посмешище. Друзья звонили, чтобы сказать, что он выглядит как дурак, сообщил Трамп.

Согласно шести официальным лицам, которые присутствовали на митинге или были в курсе событий, Трамп затем начал вслух читать документ, который Стивен Миллер, его советник по внутренней политике, дал ему перед встречей. Документ содержал данные о количестве иммигрантов, получивших визы на въезд в США в 2017 году.

Более 2 500 были из Афганистана, террористической гавани, заявил президент. Гаити отправили 15 000 человек. У «них у всех СПИД», ворчал он, согласно сообщения одного из присутствующих и ещё одного человека, которому рассказал об этом другой бывший на встрече. Сорок тысяч приехали из Нигерии, добавил Трамп. Как только они увидели США, они никогда «не поедут назад в свои хаты» в Африке, вспоминают два официальных лица, пожелавших остаться анонимными.

В процессе митинга Джон Ф. Келли, на тот момент секретарь комитета по национальной безопасности, и Рекс В. Тиллерсон, госсекретарь, пытались возразить, объясняя, что многие приезжали один раз на короткий срок. Но когда президент продолжил выступление, Келли и Миллер направили свой гнев на Тиллерсона, обвиняя его в притоке иностранцев, заставив госсекретаря поднять руки от отчаяния. Если он был так плох на своём посту, может, ему стоило вообще прекратить выдачу виз, выпалил в ответ Тиллерсон.

Страсти накалялись и Келли попросил, чтобы комнату покинули простые сотрудники. Но даже когда дверь Овального кабинета закрылась, помощники всё равно слышали, как президент бранил своих главных советников.

Сара Хакаби Сандерс, пресс-секретарь Белого дома, в субботу утром отрицала, что Трамп делал унизительные заявления об иммигрантах во время встречи.

«Генерал Келли, генерал Макмастер, секретарь Тиллерсон, секретарь Нильсен и остальные высокопоставленные лица, присутствовавшие на встрече, отрицают эти возмутительные заявления, – сказала она, ссылаясь на текущего директора отдела кадров Белого дома, советника по национальной безопасности и государственного секретаря с секретарём по национальной безопасности. – Это плохо и грустно, что «Нью-Йорк таймс» всё равно напечатает ложь своих анонимных «источников».

Хотя Белый дом не отрицает основных событий встречи, официальные лица энергично настаивают, что Трамп ни разу не использовал слова «СПИД» или «хаты», чтобы описать людей из какой-либо страны. Несколько участников встречи сказали журналистам «Таймс», что они не помнят, чтобы президент использовал эти слова и не думают, что он это делал, но два лица, которые сообщили о тех комментариях, посчитали их такими примечательными, что поделились ими с остальными в тот момент.

Встреча в июне отражает грубый подход Трампа к проблеме, которая определила его кампанию и сформировала незабываемый образ первого года его президентства.

«Таймс» провела более тридцати интервью с нынешними и бывшими представителями администрации, законодателями и другими лицами, близкими к процессу.

Нападая на иммиграцию как на причину бесконечных социальных и экономических проблем, Трамп заступил на должность с программой, содержащей символические, но не до конца продуманные цели, продукт не суровых политических дебатов, но эмоционально окрашенных личных отношений и инстинкта использования шовинистического взгляда американского белого рабочего класса.

Как и многие из его инициатив, его действия по изменению американской иммиграционной политики проходили как беспорядочные и дисфункциональные процессы, которые с самого начала сталкивались с необходимостью борьбы с бюрократией, сопровождавшей их исполнение, согласно интервью с людьми, знакомыми с делами, многие из которых говорили на условиях анонимности.

Но хотя Трамп постоянно был разочарован пределами своей власти, его действия по перестройке, сформированной за десятилетия иммиграционной политики постоянно усиливались, так как Белый дом стал более послушным и стал или игнорировать, или ограничивать возникшую оппозицию во многих частях правительства. Проведённые изменения имели далеко идущие последствия не только для иммигрантов, которые хотели построить новый дом в этой стране, но и для образа США в мире.

«Мы сели на гигантский пароход, идущий полный ходом, – сказал Миллер в недавнем интервью. – Затормозили его, остановили его, начали его разворачивать и плыть в другом направлении».

Это мнение с печалью распространяется самыми злыми критиками Трампа, которые видят прошлый год в чёрном свете. Фрэнк Шэрри, исполнительный директор проиммигрантской группы «Голос Америки», настаивает, что президентская иммиграционная программа основана на расизме.

«Он фактически говорит: «Вы, цветные люди, приезжающие в Америку за американской мечтой – угроза белым людям», – сказал Шэрри, известный критик президента. – Он пришёл в кабинет с агрессивной стратегией попытаться повернуть вспять демографические перемены, проводимые в Америке».

Те, кто знают Трампа, говорят, что его отношение к иммигрантам сформировалось давно до его прихода в политику.

«Он всегда беспокоился когда затрагивались другие культуры и всегда тревожился по поводу еды и безопасности во время поездок, – сказал Майкл д’Антонио, который брал у него интервью для биографической книги «Правда о Трампе». – Его отрицание и обвинение людей, которые отличаются от него, нарывало десятилетиями».

Друзья говорят, что Трамп, девелопер, который стал звездой реалити-шоу, начал смотреть на иммиграцию как на ситуацию «кто кого»: что хорошо для иммигрантов, плохо для Америки. В 2014 году, задолго до выдвижения кандидатом на выборы, он написал в «Твиттере»: «Наше правительство сегодня импортирует иммигрантов и смертельные болезни. Наши лидеры никуда не годятся». Но он оставался противоречивым, считая себя великодушным и желая нравиться иммигрантам, которым он дал работу.

Со временем антииммигрантские тенденции усилились, и два из его первых советников, Роджер Дж. Стоун-мл и Сэм Нанберг, поддержали этот дух. Но именно Трамп добавил длинную антииммигрантскую речь в своё выступление у Башни Трампа в июне 2015 года в Нью-Йорке, не сказав об этом своим помощникам.

«Когда мы победим Мексику на границе? Они смеются над нами, над нашей глупостью, – импровизировал Трамп. – Они шлют людей, у которых куча проблем, и они привозят эти проблемы, – продолжил он. – Они привозят наркотики, они привозят преступность, они насильники».

Во время своей кампании он прогнал лживую историю о торжествующих мусульманах в Джерси-Сити, которые наблюдали за падением башен 11 сентября 2001 года. Он сказал, что нелегальные иммигранты похожи на «рвоту», пересекающую границу. И он дал обещания, которые явно не мог исполнить.

«Мы начнём высылать их, с первого дня, – сказал он на выступлении в 2016 году, добавив, – В мой первый час в кабинете эти люди исчезнут».

Демократы и некоторые республиканцы отшатнулись, назвав послания Трампа вредными и сеющими раздор. Но для кандидата идея защитить страну от угрозы извне стеной имела пьянящий эффект, хотя в частных беседах он признавал, что это был риторический приём чтобы взбодрить толпу, когда она становилась вялой.

Сенатор Том Коттон, республиканец от Арканзаса, с которым Трамп регулярно консультируется по этому вопросу, сказал, что не стоит считать натяжкой причину победы Трампа в виде разрыва с традиционным истеблишментом республиканцев, который десятилетиями разочаровывал антииммигрантски настроенных консерваторов.

«Нет ни одной проблемы, кроме иммиграции, где бы он отошёл от истоков», – сказал Коттон.

Трамп пришёл в кабинет с длинным списком предвыборных обещаний, которые включали в себя не только воздвижение стены (и требование к Мексике оплатить его), но и создание «депортационной силы», перекрывающей мусульманам въезд в страну и немедленно депортирующей миллионы иммигрантов с криминальным прошлым.

Миллер и другие помощники получили задание превратить эти обещания в политическую программу, которая также включала в себя атаку на проиммигрантскую бюрократию, на которую они смотрели с недоверием и презрением. Работая втайне, они разработали с полдюжины распоряжений. Одно должно было нанести удар по так называемым городам-убежищам. Другое предлагало изменить определение иностранного преступника так, чтобы оно включало в себя и арестованных, а не только заключённых.

Но помня о своём предвыборном обещании быстро ввести «экстремальную проверку», Трамп решил, что его первое символическое действие будет распоряжением о всемирном запрете на въезд людей из стран, которые Белый дом считал замешанными в терроризме.

Не имея экспертов в этой области и глубоко сомневаясь в гражданских служащих, которые считались шпионами президента Барака Обамы, Миллер и небольшая группа помощников начали с закона времён Обамы, который определял семь склонных к терроризму «сомнительных государств». Затем они пропустили практически каждый шаг в стандартном сценарии Белого дома по созданию и введению большого политического решения.

Совет по национальной безопасности никогда не собирался чтобы обсудить предложение по запрету на въезд. Пресс-секретарь Белого дома на том момент не знал о нём. Юристам и политические экспертам Белого дома, Управления юстиции и Управления национальной безопасности не предложили принять участие в процессе. Не было тем для разговоров со смежными ведомствами, никаких детальных брифингов для журналистов или законодателей, никаких ответов на часто задаваемые вопросы, например, коснётся ли это владельцев гринкарт.

Объявление о запрете на въезд, сделанное вечером в пятницу, через семь дней после инаугурации Трампа, стало причиной хаотических сцен в крупнейших аэропортах страны, в ходе которых сотни людей были остановлены, порождая широкие волны растерянности и громких протестов. Юристы правительства спешили защитить действия президента от судебных решений, в то время как помощники пытались объяснить политику ошеломлённым законодателям на официальном ужине на следующий вечер.

Помощники Белого дома использовали «Гугл» и безумные сканы Кодекса США чтобы узнать, какие страны попали под удар. Но для президента хаос стал первым чётким свидетельством того, что он имел власть над бюрократией, которую он критиковал во время предвыборной гонки.

«Это сработало замечательно», – сказал Трамп на следующий день журналистам в Овальном кабинете.

На наспех собранной ночной встрече в Ситуационной комнате, Миллер сказал высшему руководству правительства, что им надо устранить нытьё.

Сидя во главе стола напротив Келли, Миллер повторял то, что он сказал президенту: «Это то, чего мы хотели – снова исполнять иммиграционные законы».

Келли, который разделял взгляды Трампа на угрозу извне, тем не менее был зол на то, что его сотрудники службы национальной безопасности были брошены в бой без инструкций или подготовки. Он сказал озлоблённым законодателям, что ответственность за начало операции была «полностью на мне». В частной беседе он сказал Белому дому: «Этого больше не будет».

В течение турбулентных первых недель попытка Трампа изменить правительственные иммиграционный аппарат на свой лад начала приобретать форму.

Послание запрета на въезд, звучавшее как «Не входить!», помогло снизить число нелегальных переходов границы на 70 процентов, даже не будучи формально введённым.

Иммиграционные полицейские задержали 41 318 нелегальных иммигрантов по время первых ста дней президента на посту, что оказалось примерно на 40 процентов больше. Управление юстиции начало принимать на работу больше судей по иммигрантским делам, чтобы ускорить депортации. Официальные лица угрожали прекратить финансирование городов-убежищ. Поток беженцев в США замедлился.

Трамп «снял наручники», сказал Стивен А. Камарота, из Центра изучения иммиграции, группы активистов, которая поддерживает увеличение ограничений для иммиграции.

Обама критиковался группами борьбы за права иммигрантов за чрезмерное число депортаций, особенно в течение его первого срока. Но Камарота сказал, что действия Трампа стали «явным сдвигом, учитывая, что делает с нами иммиграция, а не то, что идёт на пользу иммигранту».

Президент, тем не менее, остался разочарован тем, что сдвиг не принёс результатов.

В начале марта судьи по всей стране блокировали его запрет на въезд. Активисты борьбы за права иммигрантов радостно кричали, что помешали новому президенту. Даже собственные юристы Трампа сказали ему, что ему надо отказаться от борьбы за запрет.

Генеральный прокурор Джефф Сешнс и юристы Белого дома и Управления юстиции решили, что тяжёлый юридический бой по отстаиванию распоряжения в Верховном суде будет проигран. Вместо этого они хотели разработать более узкое решение, которые прошло бы по юридическим требованиям.

Президент, однако, был взбешён тем, что он видел, как отступление перед политически корректным противником. Он не хотел разбавленной версии запрета на въезд, орал он на Дональда Ф. Макгана II, советника Белого дома, когда проблема была озвучена в пятницу 3 марта в Овальном кабинете.

Это был знакомый советникам Трампа момент. Президент был не против, если ему говорили «нет» один на один, и иногда уступал. Но он терпеть не мог публичный разворот на 180 градусов, отступление. В такие моменты он часто взрывался на находящихся рядом.

Когда вертолёт с позывным «Борт №1» ожидал Трампа на Южной лужайке, чтобы отправиться на выходные в Палм-Бич, штат Флорида, Макган настаивал, что юристы администрации уже обещали суду что Трамп издаст новое распоряжение. Альтернативы не было, сказал он.

«Это херня», – ответил президент.

Ничего не решив, разгневанный Трамп покинул Белый дом. Старший помощник отправил по электронной почте чёткое предупреждение коллеге, ожидающему на самолёте «Борт №1» на объединённой базе «Эндрюс» в Мэриленде: «Он летит злой».

И без того злой на Сешнса, который за день до этого выбрался из расследования по России, Трамп отказался отвечать на его звонки. Помощники сказали Сешнсу, что ему стоит прилететь в Мар-а-Лаго, чтобы лично попросить президента подписать новое распоряжение.

За ужином в тот вечер с Сешнсом и Макганом, Трамп отошёл. Когда он вернулся в Вашингтон, он подписал новое распоряжение. Это было знаком, что он начала понимать – или, по крайней мере, неохотно принял – необходимость следования процессу.

Тем не менее, один старший советник позже вспомнил, что он никогда не видел президента таким злым при подписи чего-либо.

Будучи кандидатом, Трамп неоднократно противоречил самому себе по поводу депортаций, которые он будет совершать, и оппозиции любым путям к гражданству для нелегальных иммигрантов. Но он также ублажал консервативных избирателей, описывая политику эры Обамы как нелегальную амнистию для иммигрантов, которых привезли в США детьми.

Во время переходного периода его помощники разработали проект распоряжения по окончанию программы, известной как «Отложенное решение для детей-иммигрантов». Однако, распоряжение было отложено, поскольку новый президент бился с противоречивыми чувствами по поводу юных иммигрантов, известных как «Мечтатели».

«Мы позаботимся об этих детях», – пообещал Трамп сенатору Ричарду Дж. Дурбину по время частной беседы на его приёме в День инаугурации.

Комментарий был мимолётным намёком на президентскую тенденцию искать поддержки у любого, кто сидел напротив него, и власть, которую личное общение имеет в формировании его взглядов.

В 2013 году Трамп встречался с небольшой группой «Мечтателей» в Башне Трампа, надеясь улучшить своё положение в латиноамериканской общине. Хосе Мачадо рассказал Трампу о дне, когда он в 15 лет проснулся и обнаружил, что его мать исчезла, была депортирована в Никарагуа, как он позже узнал.

«Честно говоря, – сказал Мачадо, – он понятия об этом не имел».

Трамп был явно тронут личными историями и настаивал, чтобы «Мечтатели» пошли с ним в его магазин подарков за часами, книгами и галстуками, которые они взяли бы домой как сувениры. Спускаясь в лифте, он тихо кивнул и сказал: «Ты меня убедил».

Поняв, что президент был тронут «Мечтателями», Джаред Кушнер, его зять, тайно обратился в марте к Дурбину, который пробил законодательный акт, названый «Акт мечты», который легализовал иммигрантов, чтобы прощупать почву для возможной сделки.

После недель частных встреч на Капитолийском холме и телефонных разговоров с Дурбиным и сенатором Линдси Грэмом, республиканцем из Южной Каролины, поддерживающим легализацию «Мечтателей», Кушнер пригласил их на ужин в семикомнатную квартиру, в которой он живёт со своей женой, Иванкой Трамп.

Но надежды Дурбина о сделке рассеялись, когда он прибыл в дом и увидел одного из гостей.

«Присутствие Стивена Миллера сделало встречу совсем не той, чем я ожидал», – сказал позже Дурбин.

Даже когда администрация принимала участие в судебной битве по поводу запрета на въезд, она начала уделять внимание другому способу закрытия границы – сокращению числа беженцев, ежегодно принимаемых США. И если и наблюдалась рука тайного правительства в виде пережитков времён Обамы, которая по мнению Трампа и его союзников вредила им при решении вопросов иммиграции, то это был госдеп, который руководил программой приёма беженцев.

В Бюро населения, беженцев и миграции управления царило предчувствие беды в связи с президентом, который однажды предупредил, что любой беженец может быть «троянским конём» или членом «армии террористов».

Трамп уже использовал запрет на въезд чтобы сократить число принимаемых беженцев в США в 2017 году до 50 000, что было только долей от 110 000 человек, числа, установленного Обамой. Теперь Трампу надо было определить уровень для 2018 года.

На апрельской встрече с руководителями бюро в зале Рузвельта в Западном крыле, Миллер привёл статистику Центра изучения иммиграции, стремящегося сократить приток иммигрантов, которая показала, что переселение беженцев в США было намного дороже, чем помощь им в своём регионе.

Миллер был явно недоволен, согласно сообщениям, присутствовавших на встрече, когда представители госдепа нанесли ответный удар, приведя данные другого опроса, который показал, что беженцы являются чистой прибылью для экономики. Он назвал спор абсурдным и сказал, что это неправильный образ мышления.

Но запрет на въезд стал уроком для Трампа и его помощников по поводу опасности диктата крупных политических изменений без привлечения людей, которые должны их проводить. На этот раз вместо исключения этих официальных лиц, они работали жёстко, контролируя процесс.

В прошлые годы представители госдепа рекомендовали президенту число принимаемых беженцев. Теперь, как сказал сотрудникам Миллер, это число будет определяться Управлением национальной безопасности по новым правилам, которые будут рассматривать ситуацию как вопрос безопасности, а не дипломатии.

Когда он услышал, что кабинет переселения беженцев разработал отчёт на 55 страниц, показывающий, что беженцы станут чистой прибылью для экономики, Миллер немедленно перебил речь, потребовав, чтобы участники встречи обсудили это. Исследование так и не попало в Белый дом. Оно пошло на полку, чтобы дать дорогу списку на три страницы, описывающему федеральные программы помощи беженцам.

На Генеральной ассамблее ООН в сентябре Трамп привёл данные Центра изучения иммиграции, настаивая на том, что было бы намного выгоднее оставлять беженцев на месте, чем везти их в США.

«Неконтролируемая миграция, – заявил Трамп, – глубоко несправедлива как для отправляющих, так и для принимающих стран».

Сесилия Муньоз, которая работала старшим советником Обамы по внутренней политике, сказала, что была встревожена скоростью, с которой Трамп и его команда сумели привести в действие свою иммиграционную программу.

«Запрет на въезд стал случаем бюрократической некомпетентности, – сказала она. – Они делали ошибки, свойственные новичкам. Они явно сделали выводы из этого опыта. На сегодняшний день весь импульс направлен в сторону очень уродливой, очень экстремальной, очень вредной политики».

К концу года хаос и дезорганизация, которые отметили первые действия Трампа в отношение иммиграции уступили место более упорядоченному методу, принёсшему конкретные результаты, которым в основном руководил Келли, морской генерал в отставке, отмеченный четырьмя звёздами. Будучи секретарём по национальной безопасности, он помог развязать руки иммиграционным офицерам, который считали себя ограниченными при Обаме. Они арестовали 143 000 человека в 2017 году, большой прирост, и депортировали более 225 000.

Позже став начальником отдела кадров Белого дома, Келли по-тихому убедил президента прекратить разговоры об оплате стены Мексикой. Но он поддерживал видение президента в отношение сокращения числа иммигрантов, отстаивая свою репутацию модератора жёстких инстинктов Трампа.

В сентябре была выпущена третья версия президентского запрета на въезд, которую не сопровождали фанфары и правовое осуждение. Затем Трамп преодолел протесты дипломатов, ограничив число принимаемых иммигрантов до 45 000 в 2018 году, что стало самым низким показателем с 1986 года. В ноябре президент завершил гуманитарную программу, которая давала вид на жительство 59 000 гаитянам после того, как землетрясение 2010 года опустошило их страну.

Под новый год официальные лица начали рассматривать план разделения родителей и детей в случае, когда семьи задерживаются при нелегальном переходе границы, шаг, который группы поддержки иммигрантов назвали драконовским.

Тем не менее, временами Трамп демонстрирует открытость другим методам. В частных беседах он периодически возвращается к идее компромисса в виде «широкой иммиграции», хотя его помощники рекомендовали ему не использовать эту фразу, потому что она звучала для его основных сторонников как код для амнистии. Во время осеннего ужина с демократическими лидерами Трамп озвучил возможность переговоров по поводу легализации «Мечтателей» в обмен на защиту границ.

Трамп даже недавно сказал республиканцам, что хотел бы думать шире, охватывая сделку, возможную в начале следующего года, которая включала бы в себя стену, защиту «Мечтателей», разрешения на работу для их родителей, переход к заслуженной иммиграции с более плотным контролем за рабочими местами и, наконец, легальный статус для некоторых нелегальных иммигрантов. Идея не даст «Мечтателям» возможность ходатайствовать за своих родителей, которые нелегально привезли их, чтобы получить гражданство, ограничивая то, что Трамп называет «цепной миграцией».

«Он хочет заключить сделку, – сказал Грэм, который говорил с Трампом по этому поводу на прошлой неделе. – Он хочет исправить всю систему».

Однако, на публике Трамп использует только абсолютистский язык, который определил его кампанию и преобладает в его правлении.

После того как узбекский иммигрант был арестован по подозрению в выезде на грузовике на велодорожку в Нижнем Манхэттене в октябре и убийстве 8 человек, президент заострил внимание на эпизоде.

В частной беседе в Овальном кабинете президент выразил сомнение по поводу визовой программы, которая позволила принять подозреваемого, сообщив по секрету пришедшим на встречу сенаторам, что это стало ещё одним свидетельством, что американская иммиграционная политика была «шуткой».

Даже после многих лет прогресса в плане защиты страны от иностранной угрозы президент всё ещё видит иммиграционную систему как поражённую преступной беспечностью.

«Мы так политкорректны, – пожаловался он журналистам в кабинете, – что боимся что-либо сделать».

Комментариев (3)

  1. fllaerdpua

    Всех имигрантов нужно гнать в зашей- отлавливать и на баржах отправлять домой.

Добавить комментарий

 
 
Наверх