Когда восстают профессионалы, дело не только в деньгах

0

Когда 20 000 учителей Западной Вирджинии устроили редкий марш в масштабах всего штата, вопросы о зарплате и льготах заполнили заголовки новостей. Но эти проблемы не стали основным поводом решительного выступления учителей. В конце концов, стагнирующие оклады и сокращающиеся льготы преследовали работников декадами.

Недостающей переменной стало беспокойство об их профессиональном статусе.

Фред Алберт, учитель математики и представитель местного профсоюза в районе Чарлстона, сказал, что многие чувствуют, как законодательство обесценило их подготовку и сертификацию, предложив заставить людей преподавать предметы, которые они не изучали и кто не имеет опыта в этих областях.

«Если кто-то реально хочет быть учителем, если он чувствует своё призвание быть в классе с учениками, им надо пройти те же программы обучения, что и мы», – сказал он.

В этом смысле Алберт и его коллеги находятся в главном потоке недавней трудовой истории. От врачей и медсестёр до правительственных служащих и журналистов, некоторые из самых агрессивных и успешных трудовых акций прошлых лет происходили, когда профессионалы чувствовали, что их мнение, опыт и автономность попадали под удар.

Учителя в Оклахоме, которые пригрозили демонстрацией 2 апреля, выразили те же опасения, что и младший преподавательский состав в колледже во Флориде и недавно образовавшийся профсоюз коллектива «Лос-Анджелес Таймс».

Роберт Бруно, профессор трудовых отношений Иллинойского университета, сказал, что, хотя зарплата и гарантия обеспечения работой часто являются основными проблемами, «то, что реально вызывает взрыв сопротивления среди профессионалов, это чувство, что они – последняя линия обороны между публикой, которой они служат и остальными, кто угрожает профессионализму их работы».

Некоторые профессии, как правоведение и медицина, начали обретать свою современную форму в конце 19-го и начале 20-го веков, когда наука стала более точной и знания стали более узкими. Другие занятия, например, журнализм, стали более профессиональными позже в 20-м веке благодаря развитию договорных норм и накоплению опыта.

В большинстве случаев, сказала Трейси Адамс, социолог, изучающая профессии в университете Западного Онтарио, работниками чаще всего движет чувство, что они улучшают общество, а на просто становятся частью его основы. В ответ публика и правительство часто уступают им в тех местах, где они отстаивают свои права. В результате они получают ресурсы для работы, независимость для высказывания своего мнения и широкое общественное признание.

Тем не менее, это изменилось за прошлые несколько десятилетий. «Я думаю, что большинство профессионалов видит, что существует ряд сил, которые лишают их прямых и косвенных льгот, – сказала профессор Адамс. – Всё больше людей говорит: «Я не уверен, что я верю вам больше, чем кому-нибудь ещё».

Развитие технологий, например, интернет, снизили цену опыта, потому что любой может определить заболевание или написать сообщение в блоге. Сокращающиеся бюджеты оставляют учителям и другим государственным служащим меньше ресурсов. Консолидация в области здравоохранения и СМИ заставила врачей, медсестёр и журналистов чувствовать себя шестерёнками корпоративных машин, которые не делятся своими прибылями.

В результате появилась группа работников, которые ощущают относительно постоянную атаку на свой статус, и кто время от времени восстают в ответ на это.

В январе такие опасения явно прослеживались, когда журналисты «Лос-Анджелес таймс», которая более чем 100 лет оставалась одним из самых главных противников профсоюза в своей области, большинством голосов проголосовали за создание союза.

По словам Мэтта Пирса, национального корреспондента, члена организационного комитета, многие коллеги изначально имели двойственные чувства по поводу профсоюза. Но это изменилось, когда газета была вовлечена в противостояние с компанией «Уолт Дисней», которая отказала журналистам в доступе на съёмочные площадки в ходе серии расследований деятельности компании.

После того как недавно назначенный редактор Льюис д’Воркин отказался освещать противостояние и в дальнейшем критиковал журналистов за то, что они поделились записью с «Нью-Йорк таймс», при этом обсуждая тему внутри, поддержка профсоюза выросла.

«Это было самой фундаментальной вещью в плане журналистских принципов, которая имела радикализующий эффект на множество людей в отделе новостей», – сказал Пирс. Касаясь как руководства газеты, так и её корпоративной материнской организации, он добавил: «Было ощутимое чувство, что они терпеть не могли догматических традиционных ритуалов газетной журналистики».

Врачи и медсёстры также инстинктивно отреагировали, когда они почувствовали, что менеджеры ограничили их автономность и не считаются с их мнением. В 2014 году врачи орегонского медицинского центра проголосовали за создание профсоюза после того как их работодатель предложил отдать управление их группой внешней организации. Такая перемена, сегодня обычная в отрасли, могла увеличить их зарплаты, но врачи беспокоились, что им придётся обслуживать больше пациентов в день, чем они могли бы качественно обслужить.

Больница в конце концов отказалась от инициативы по введению внешнего управления и согласилась заключить контракт, отвечающий всем ожиданиям врачей после почти 18 месяцев переговоров.

Медсёстры местной больницы в Алтуне, штат Пенсильвания, быстро вышли на забастовку в том же году, почти сразу после того как их заведение стало частой питтсбургского медицинского гиганта «Ю Пи Эм Си». Сёстры чувствовали, что менеджмент оставлял их больницу недоукомплектованной персоналом и что у их нового руководства не было времени на их замечания.

Пола Стеллаботте, медсестра больницы, сказала, что её коллеги выиграли несколько концессий, но адекватный набор персонала остаётся проблемой наряду с правом голоса по поводу руководства заведением.

«Меня всегда удивляло, что у них есть деньги на консультантов, но есть же мы, – сказала Стеллаботте. – Не нужно платить консультантам».

В районном колледже Хиллсборо в пригороде Тампы, штат Флорида, младший преподавательский состав объединился в профсоюз в 2016 году из-за его жалкой оплаты труда и чувства, что администрация не уважает их опыт.

Шерил де Флавис, преподаватель социологии, сказала, что основной проблемой было «исключение из правил, которые определяли жизнь заведения». Например, сказала она, она и её коллеги преподавали значительную часть материала в классах, но почти не имели права выбора учебников.

«Получить образование, потом преодолеть все преграды, чтобы получить работу, чтобы кто-то потом решал за тебя, это сильно расстраивает, – сказала де Флавис. – Поверх всего, это обычно делает кто-то из другой области. Они могут выбрать учебник, который по твоему мнению не поможет студентам».

(Пресс-секретарь колледжа сказала, что младшие преподаватели могли принимать участие в заседаниях комитета по учебникам, но только профессора, работающие на полную ставку, могли голосовать по поводу выбора пособий).

Таким образом можно утверждать, что профессионализм учителей общественных школ в последние годы подвергается самым прямым нападкам.

«В течение декады, двух декад, проводятся двухпартийные попытки реформы образования, которая уберёт учителей, – сказал профессор Бруно, эксперт трудовых отношений. – Это видно по миллиону мелких сокращений, и некоторым реально крупным фронтальным ударам».

В некоторых округах по всей стране, например, учителя должны отмечать время прихода и ухода с работы на компьютерных часах, как это делали заводские рабочие.

«Это неправильно, потому что мы не считаемся почасовыми рабочими. Мы получаем оклады, – сказала Беверли Рейнолдс, президент профсоюза учителей в Дэвидсон-каунти, штат Северная Каролина. – Некоторые из них сидят и думают: «Я отметился, но потом я пойду домой и вечером будут работать ещё три часа». (Представитель района согласился отказаться от отметки об уходе в 2016 после многих лет протестов. Практика продолжается в других округах).

А учителя по всей стране жалуются росту инициатив по поводу оплаты труда на основе показателей и растущему использованию результатов экзаменов студентов для оценки их деятельности.

Некоторые из этих опасений вылились в жёсткую семидневную забастовку учителей в Чикаго в 2012 году, которую широко рассматривали как яркую точку национальных дебатов о более деловом подходе к управлению школами. В результате забастовки учителя снизили долю оценки своей работы на основе результатов экзаменов студентов до 30 процентов с предложенных 40 процентов.

«Это было просто смешно – невозможно таким образом показать, что я делаю в классе», – сказала Лиллиан Каас, которая преподаёт специальное обучение в средней школе в Чикаго.

Недовольство – плохой знак исчезновения проблемы. В Оклахоме учителя жалуются, что они находятся почти в самом низу шкалы заработной платы в стране. Но некоторые говорят, что профессия в штате почти вымерла, что реально их деморализует.

Эд Аллен, президент местного профсоюза учителей в Оклахома-Сити, сказал, что в штате около 2000 учителей, сертифицированных по сокращённой программе, которая не включала в себя традиционные сертификационные требования, чтобы закрыть вакансии. В некоторых школах эти учителя составляют почти половину коллектива.

«Бог благословит людей, которые пытаются прийти и научить новой профессии, но эти ребята начинают с чистого листа, – сказал Аллен. – Они не знают планов урока, правил и процедур. Они не знают, как ставить оценки».

По мнению учителей, добавил он, «это просто симптом недостатка уважения к нашей профессии».

Комментариев нет. Войдите чтобы оcтавить комментарий.

Добавить комментарий

 
 
Наверх