Саша Барон Коэн в «Шпионе» играет натурально

0

Британского комика Сашу Барона Коэна, больше всего известного в качестве напыщенно-сдержанных икон юмора типа Али Джи и Бората Сагдиева, будет легче представить себе в изысканной драматической роли если знать, что персонаж мини-сериала «Шпион» канала «Нетфликс» ещё и тайный исполнитель.

Израильский продюсер Гидеон Рафф («Родина») создал щекочущий нервы шестисерийный триллер, показ которого начался в пятницу. Барон Коэн играет Эли Коэна (никакого отношения к персонажу), реального израильского шпиона, который работал на Моссад в начале 1960-х, собирая информацию о военных планах Сирии, представляясь Камелем Амином Таабетом, патриотичным сирийским магнатом-судовладельцем. Как и Барон Коэн, создатель провокационных комедий типа «Шоу Али Джи», «Борат» и «Бруно», Эли Коэн достигает результата путём глубокого погружения в образ.

«Я видел Эли Коэна, описанного в шоу, как экстремальную версию самого себя, – недавно сказал Барон Коэн. – Ставки для него были выше, потому что ценой ошибки был арест и казнь. Эли Коэн в этом смысле был величайшим актёром с подходом прошлого столетия».

В телефонном интервью Барон Коэн также говорил о пении в мюзиклах, организации протестов, самостоятельном исполнении трюков и ярлыке «Еврейский актёр», даже после создания одного из самых открытых антисемитских образов в истории Голливуда. Вот сокращённые выдержки из этого разговора.

Коэн и Таабет оба действуют из любви к своим странам. Как вы оказались в патриотическом образе?

Я пытаюсь видеть мир глазами персонажа. Коэн вступил в Моссад после того как всё еврейство узнало об ужасах Аушвица и что две трети евреев в Европе были убиты. Это было свежо в памяти всех, кто вступал в Моссад, потому что они рисковали своими жизнями ради своих семей.

Поэтому чтобы понять мотивацию Коэна я подробнее изучил израильскую историю того времени и почему Моссад считал сирийцев как реальную угрозу: Моссад думала что, если у них не будет в Дамаске внедрённого шпиона, Израиль будет разрушен. Существует много военных историков, которые считают, что разведданные, которые Эли Коэн собрал, будучи в Сирии, практически принесли Израилю победу в Шестидневной войне.

После «Бората» вам с иронией предлагали несколько ролей евреев. Что это было?

Было два еврейских персонажа, которых я разрабатывал для ролей со Стивеном Спилбергом, включая (йиппи активиста) Эбби Хоффмана, кого я всё-таки играю в фильме, снимаемом Аароном Соркином. Но да, я обычно отказывался играть любых евреев, потому что я не хотел получить клеймо еврейского актёра. В Голливуде есть другие евреи кроме меня. Но каким-то образом люди думали обо мне как о «еврейском актёре», даже после того как я сыграл Бората, самого явного антисемитского персонажа со времён съёмок фильмов Лени Рифеншталь.

Мне также предлагали разные версии истории Эли Коэна, но они не пошли по ряду причин. В конце концов, некоторое время назад я прочитал сценарий Гидеона, и я не смог выпустить его из рук. Поэтому я оставил позицию избегания ролей евреев или израильтян.

В «Шпионе» Коэн  со временем осознаёт, что он ведёт себя как Таабет, даже когда он не пытается быть в образе. Известно, что вы глубоко входите в образ в своих комедиях. Много ли времени нужно, чтобы забыть эти персонажи?

В конце «Бруно» есть сцена схватки в клетке. Мой адвокат проинструктировал меня о ряде юридических требований, боясь, что меня арестуют. Одним из этих требований было что я не мог организовывать беспорядки или призывать к любому насилию потому что я пересекал границу штата, поэтому призыв к погрому был бы федеральным преступлением. К сожалению, в середине этой сцены меня сорвало, и я начал вызывать любого желающего из публики побороться, чего адвокат как раз и просил не делать. Зрителями были 10 000 колхозников, некоторые из которых только что были выпущены из тюрьмы по условно-досрочному и на их головах были татуировки в виде свастики. Кто-то довольно крупный выбежал из зала, запрыгнул в клетку и стал нападать на меня.

Делать такой вызов было моим идиотизмом, но в тот момент это был персонаж, а не я. Другими словами, я действовал как идиот.

Почему вы играли и продолжаете играть в образах типа Бруно и Бората?

Потому что если кто-то не понимает, что это роль, то или сцена заканчивается, или вызывается полиция. Очень редко всё может закончиться насилием. Поэтому я понял, что я никогда не оставлю образ. Когда я играл Али Джи, я оставался Али Джи. Это было результатом крутой познавательной кривой. Однажды интервьюер подошёл ко мне, когда вышел из образа, и он пожаловался (руководству канала).

Так что, когда я на экране в роли Эли Коэна, я притворяюсь как ребёнок, реагируя на вещи, которые я слышу, как будто я Эли Коэн.

В «Шпионе» есть сцены, где будто бы вы, а не каскадёр, штурмуете здания и крадётесь по наклонным крышам.

Это был я!

Помогает ли самостоятельное исполнение трюков оставаться в образе?

Это чистое эго, правда. Я, однако, готовился к роли, потому что был абсолютно не в форме, а Гидеон хотел, чтобы я среди прочего исполнил пару сексуальных сцен. И я сказал: «Слушай, по моему опыту, если зрители видят, как я на экране занимаюсь сексом, они заливаются истерическим смехом. Так что, если ты не хочешь, чтобы «Шпион» стал комедией, я бы пропустил их». И он сказал: «Нет, я хочу, чтобы сделал то, чего ты раньше не делал».

Мне пришлось пройти довольно напряжённый курс тренировок с марокканским полковником, чтобы прийти в форму для роли за 4 недели. Частью моих тренировок было изучение вида крав маги (израильской борьбы), которым члены Моссад владели в 60-х. И, к сожалению, все эти сцены вырезали!

Я читал, что, когда вы учились в школе в Британии, вы считали, что играть или выступать в качестве комика было бы унизительным выбором для карьеры. Это правда?

Да. Было неловко признаваться другим людям, что я хотел быть комиком, потому что я явно говорил людям, что я думал, что я смешной. Это также унизительно как когда кто-то говорит: «Я хочу быть моделью». Вы рискуете, что люди скажут: «Ты слишком некрасив, чтобы стать моделью».

Потому я скрывал свои актёрские амбиции, хотя мне пришлось поступить в Кембридж, чтобы вступить в драмкружок «Кембридж футлайтс». Мне отказывали три года, но я вступил туда на четвёртый год. Я участвовал в ряде драматических постановок – «Сирано де Бержерак», «Скрипач на крыше», «Тамерлан Великий» – поэтому мне пришлось учиться играть на сцене. Это потом помогло в моей карьере.

Но идея зарабатывать на жизнь актёрством или комиком была абсурдной. Когда я рос, ни у кого не было знакомых среди актё   ров! Поэтому идея добиться успеха в Голливуде была смешной. На тот момент ни один британский комик не был широко представлен (в Америке) со времён Монти Пайтона, поэтому превалировало предположение, что британская комедия никогда не пересечёт Атлантику. Очевидно, что это высокомерная точка зрения, но она присутствует во многих ранних обзорах моей работы.

Когда вышло «Шоу Али Джи», газетные вывески по всему Лондону гласили: «Шоу Али Джи» бомбит в Америке». Шоу выдвинули на ряд номинаций «Эмми», но некоторые британские журналисты не поверили, что американцы посчитают то, что они увидели, британским юмором. Поэтому да, идея, что я, подросток с северо-запада Лондона, мог бы стать комиком и это стало бы моей работой, была смешной.

Но вы имели оглушительный успех, во всех смыслах слова. Как отреагировала ваша семья на некоторые их ваших нестандартных работ?

Я осознал, что моя бабушка идёт на премьеру «Бруно» в Китайский театр Граумана всего за несколько часов до показа. Я осознал, что в фильме были сцены, которые были слишком экстремальные для моей бабушки, поэтому я позвонил (дистрибьютору «Юниверсал пикчерз») и сказал: «Слушай, тебе надо удалить эти три сцены из фильма».

Дистрибьютор взволнованно спросил меня: «Что ты имеешь в виду? Мы показываем его сегодня вечером. Сегодня вечером премьера!»

А я сказал: «Ты должен это сделать, моя бабушка будет смотреть фильм!»

Я наткнулся на одного из дистрибьюторов несколько лет спустя. Он сказал, что последние 12 часов перед премьерой «Бруно» были самыми худшими в его жизни, потому что ему пришлось идти в проекционную и вырезать всё, что моя бабушка посчитала бы оскорбительным.

Ещё: я услышал, что Майкл Джексон умер по пути на показ. Я подумал про себя: «Слава богу, у нас нет шуток про Майкла Джексона». И потом мы поняли, что в фильме есть шутка про Майкла Джексона. Поэтому мы послали одного из редакторов в проекционную и он вырезал сцену ножницами и как-то смог склеить плёнку перед премьерой. Это было во время целлулоида. Сегодня всё в цифре.

Вы припомнили некоторые ваши университетские мюзиклы, и вы снимались в музыкальных фильмах типа «Отверженных» и «Суини Тодд». Вам не хотелось бы теперь выйти на сцену в мюзикле?

Да, я люблю играть в мюзиклах. Я даже всунул несколько музыкальных номеров в раннюю версию «Шоу Али Джи». Это моя неловкая страсть: они радуют меня.

Комментариев нет. Войдите чтобы оcтавить комментарий.

Добавить комментарий

 
 
Наверх